Дочь палача и театр смерти

– Даже и не знаю… Можно хотя бы попытаться, – проговорил Симон.

Он был рад, что Петер так быстро нашел здесь друзей. В Шонгау ему, презренному внуку палача, это никогда не удавалось. Кроме того, после стольких разочарований Фронвизеру хотелось хоть в чем-то пойти навстречу сыну. Он увидел, как загорелись у Петера глаза, и продолжил:

– Если их поймают, это сочтут не более чем мальчишеской проделкой. Что мы теряем? Так, во всяком случае, лучше, чем самим следить за Вюрмзеером. Тогда он сразу заподозрит неладное.

– Ну что ж.

 – Куизль, словно сдаваясь, поднял руки. – Пускай горстка сопляков помогает выслеживать убийцу. По мне, так все средства хороши, лишь бы докопаться до сути.

По коридору загремели шаги.

Барбара вздрогнула и пригладила растрепанные волосы. До сих пор ей удавалось держаться с достоинством перед стражниками, которые дважды в день приносили ей скудную трапезу. Нельзя, чтобы они видели, как ей страшно, как тяготят ее скверные мысли, когда она остается одна в камере. Прошла еще ночь и почти день с тех пор, как Пауль передал ей записку от Магдалены.

Сестра должна была уже добраться до Обераммергау. Выслушал ее Лехнер или нет? Барбара по-прежнему прятала записку за пазухой. Время от времени она доставала помятый листок и читала.

Время от времени к зарешеченному окошку прибегал Пауль и скрашивал ее одиночество рассказами о своих новых проделках, но стражники быстро его прогоняли. Хорошо хоть Рансмайер больше не появлялся. Барбара и сейчас с содроганием вспоминала его тонкие паучьи пальцы, скользящие по ее груди и животу.

Слова, брошенные им в приступе ненависти, все же подтверждали ее догадки: Бюхнер и Рансмайер в чем-то замешаны.

Шаги в коридоре не предвещали ничего хорошего. Рансмайер грозился, что пытку могут начать уже сегодня. Значит, время пришло? Скрипнул засов, отодвигаясь в сторону. Барбара напрягла все мышцы.

Дверь отворилась, и девушка слабо вскрикнула.

– Здравствуй, Барбара, – произнес мастер Ганс, пригибаясь в дверях. – Подросла ты с нашей последней встречи…

Барбара старалась сохранять спокойствие, но ничего не могла поделать с мелкой дрожью, которая неумолимо овладевала ее телом.

Она только раз в жизни видела палача из Вайльхайма. Это было на сборе баварских палачей в Нюрнберге, куда отец брал ее вместе с Георгом. Ей тогда было всего девять, и жуткий облик этого рослого человека потом не одну неделю преследовал ее в кошмарах.

Волосы у мастера Ганса были пепельно-белые, при том, что он лет на десять был младше Куизля.