Дочь палача и театр смерти

Только не сейчас, когда мы так близки к цели! Так что пусть побудет в горах какое-то время… Ведь я обучаю бесплатно бедных ребят, – добавил он проникновенным, даже смиренным голосом. – Я всегда добр к ним. Можно ведь ожидать взамен хоть какого-то послушания и терпения! – Он тронул Петера за руку. – Но можешь не беспокоиться, с Йозеффой все хорошо, Ханнес уверил меня в этом. А через несколько дней, когда мы наконец отыщем клад, она сможет вернуться к семье. В этот раз я выбрал нужную шахту, все указывает на это! Уверен, скоро меня оповестят, что мои карлики преуспели.

Кайзер с беспокойством посмотрел в окно: сквозь щели в ставнях брезжил рассвет.

– Ханнес, в общем-то, должен вернуться с минуты на минуту, – произнес он с волнением. – Не понимаю, где он застрял? Надеюсь, в этот раз не случилось ничего такого. Все суют свой нос… Хотят выкрасть у меня сокровища… Твой отец с дедом тоже задают много вопросов.

Петера вдруг бросило в холод.

– Эти… все эти жуткие убийства, – прошептал он. – Это ваших рук дело? Тот распятый и другие, они тоже хотели выкрасть у вас сокровища?

Кайзер склонил голову набок и посмотрел на Петера с любопытством:

– Смышленый мальчик, м-м? Но и это не должно тебя волновать.

Он вдруг закашлялся так, что на документы попали мелкие брызги. Петер увидел, к своему ужасу, что брызги кроваво-красные.

В новом приступе кашля Кайзер вцепился руками в край стола. Лишь через некоторое время он пришел в себя.

– Теперь ты понимаешь, мальчик мой, почему я должен поскорее разгадать тайну венецианцев? – прохрипел он.

Кайзер поднялся и принялся ходить из угла в угол, при этом то и дело поглядывая на дверь.

– Почему же Ханнеса до сих пор нет? – бормотал он. – Сегодня ночью они отправились в нужный рудник. В этот раз всё верно, все знаки указывают на это! Я наконец истолковал их, не хватало лишь некоторых деталей. Сокровища должны быть там, должны!

Несколько коров замычали в стойлах, первый петух прокричал где-то в отдалении, и ничто больше не нарушало безмолвия.

– Ты умный мальчик, Петер, – произнес учитель. – Как твой отец. Он мне всегда нравился, и ты тоже мне нравишься. Но, черт возьми, я не знаю, могу ли тебе доверять. – В глазах его неожиданно заблестели слезы.