Дочь палача и театр смерти

Должно быть, Ханнес с девочкой где-то там! Он, наверное, рассчитывал спрятаться где-нибудь среди скал в надежде, что Якоб двинется в другом направлении.

Голова по-прежнему гудела после удара по затылку, сердце рвалось из груди. Но, несмотря ни на что, палач бежал так быстро, как только мог. Услышав, как закричала девочка, Якоб вновь осознал, что Господь дал ему еще один шанс. Последние два года он беспрестанно пил, стараясь заглушить тоску по умершей жене и злобу от разлуки с сыном. Просто спивался от жалости к самому себе.

Потребовалось событие сродни землетрясению, чтобы вновь привести его в чувство.

Вообще-то накануне вечером он отправился на поиски резчика Ксавера, но вместо него наткнулся на этих скорбных, потерянных детей. И теперь одному из них грозила смерть! Якоб вынужден был согласиться с Макслем: Ханнес почти наверняка захочет выместить злобу на маленькой девочке. Услышанный прежде крик был подобен зову с небес, призванному направить его, палача, по верному пути. Всю свою жизнь он калечил и убивал.

Теперь же речь шла о спасении жизни.

«Око за око, зуб за зуб», – хмуро подумал Якоб.

Подниматься было тяжело, но Куизль чувствовал себя легко и свободно, взбегая к вершине. По левую руку склон уходил резко вниз, в долину, но теперь было достаточно светло, чтобы не сбиться с дороги. Время от времени попадались плоские камни, сложенные один на другой, указывая таким образом направление. Дул холодный ветер, молочной белизны туман рассеивался крайне неохотно.

Потом тропа внезапно окончилась ровной площадкой у подножия последнего скалистого зуба.

Куизль огляделся и в нескольких шагах заметил еще одну тропу, сбегавшую обратно в долину. Другая, едва заметная среди скал, тропка взбиралась дальше, к вершине. Палач прошел несколько метров, потом недоверчиво нахмурился. А точно ли Ханнес взобрался сюда с девочкой? Он бы с большей вероятностью спустился в долину.

Куизль уже двинулся в сторону долины, но тут заметил застрявший в иголках сосны клочок зеленой материи.

Палач взял его и задумчиво покатал в мозолистых пальцах. На Йозеффе было зеленое, хоть и сильно выцветшее, платье. Должно быть, Ханнес тащил ее за собой и она зацепилась. Значит, они действительно где-то на вершине!

Куизль тихо застонал. Он еще никому в этом не признавался, но если что-то и было для него ненавистнее водной глади под ногами, так это отвесные склоны. Стоило только посмотреть вниз, и голова начинала кружиться, а ноги дрожали, как у пугливой женщины.