Дочь палача

 — А бургомистр Земер об этом и слушать не пожелал.

— И с чего же вы решили, что человек тот был кем-то важным?

Симон пожал плечами.

— Солдат для чего-нибудь нанимают, такая у них работа. А чтобы оплатить услуги четверых наемников, нужно немало денег. Вопрос только в том, для чего их наняли… — Он наклонился поближе к Шреефоглю и тихо спросил: — Где вы были в прошлую пятницу?

Якоб спокойно выдержал взгляд лекаря.

— Вы заблуждаетесь, если считаете, будто я как-то причастен к этому, — прошипел он. — Они мою дочь похитили, не забывайте.

Аристократ откинулся в кресле и, казалось, задумался.

— Я отправлялся в цех, — сказал он наконец. — Там забилась труба, и мы до поздней ночи пытались ее прочистить. Можете, если хотите, спросить рабочих.

— А вечером, когда сгорел склад? Где вы были тогда?

Якоб Шреефогль ударил по столу, так что подскочила миска с пряниками.

— Мне надоел ваш допрос! Моя дочь пропала, вот что волнует меня. До ваших погромов и строек мне дела нет. А теперь убирайтесь из моего дома, сейчас же!

Симон попытался его успокоить:

— Я просто пробую каждую зацепку, какую найду.

В дверь постучали. Так как Шреефогль все равно уже вскочил, он прошел несколько шагов к двери, резко ее распахнул и грубо спросил:

Перед дверью стоял маленький мальчик лет, наверное, восьми. Симон встречал его. Это был ребенок Гангхофера, пекаря с Куриного переулка. Он боязливо уставился на аристократа.

— Вы советник Якоб Шреефогль? — спросил он робко.

— Да, я. Что ты хотел? Давай живее! — Шреефогль вознамерился уже захлопнуть дверь.

— Отец Клары Шреефогль? — спросил мальчик.

— Да, — прошептал он.

— Мне велели передать, что с вашей дочерью все хорошо.

Шреефогль нагнулся и притянул к себе мальчика.

— Я… я… мне нельзя говорить. Я обещал!

Якоб схватил малыша за грязный воротник и поднял его прямо перед собой.

— Ты видел ее? Где она? — закричал он ему в лицо.

Мальчик дрыгался и пытался вырваться из рук Шреефогля.

Вмешался Симон. Он достал монетку, высоко подбросил ее и стал крутить в пальцах. Мальчик уставился на нее и стал следить зачарованным взглядом.

— Твое обещание не должно тебя связывать. Ты же не давал христианской клятвы, так ведь? — успокоил его Симон.

Мальчик покачал головой. Шреефогль осторожно отступил в сторону и теперь в ожидании переводил взгляд с одного на другого.

— Итак, — спросил Симон.