Дочь палача

 — Кто тебе сказал, что с Кларой все хорошо?

— Это… это София, — прошептал малец, не упуская монету из вида. — Рыжая девочка. Поймала меня у пристаней и рассказала. И дала мне яблоко, чтобы я все передал.

Симон ободряюще погладил мальчика по голове.

— Ты все правильно сделал. А София не сказала тебе, где Клара сейчас?

Мальчик боязливо покачал головой.

— Это все, что она сказала. Клянусь святой Богородицей!

— А София? Где она сейчас? — спросил, в свою очередь, Шреефогль.

— Она… она сразу убежала. Через мост и в лес.

Я глядел ей вслед, но она бросила в меня камнем. Тогда я сразу отправился к вам.

Симон искоса посмотрел на Шреефогля.

— Думаю, он говорит правду.

Симон собрался было вручить мальчику монетку, но Шреефогль потеснил его, залез в собственный кошелек, достал оттуда блестящий серебреник и протянул малышу.

— Он твой, — сказал он. — Получишь еще столько же, если выяснишь где прячется София или моя Клара. Мы не хотим зла Софии, понимаешь?

Мальчик схватил монету и сжал ее в правом кулачке.

— Дру… другие ребята говорят, что София ведьма и ее скоро сожгут вместе с Штехлин, — пробормотал он.

— Не надо верить всему, что говорят другие дети, — Шреефогль подтолкнул его. — А теперь беги. И не забывай, что это наша тайна, понял?

Мальчишка кивнул. В следующую секунду он уже исчез, сжимая сокровище, за ближайшим углом.

Шреефогль закрыл дверь и взглянул на Симона.

— Она жива, — прошептал он. — Клара жива! Надо сейчас же рассказать жене… Простите меня.

Он спешно стал подниматься по лестнице, но на полпути остановился и снова взглянул на Симона.

— Вы дороги мне, Фронвизер, — сказал он. — Как и прежде. Разыщите дьявола, и я щедро вас отблагодарю. — Он улыбнулся. — При случае можете, если захотите, заглянуть в мою небольшую библиотеку. Полагаю, там найдется несколько книг, которые вас заинтересуют.

И торопливо пошел наверх, в спальню, к жене.

Симон постоял с полминуты в вестибюле, не в силах ступить и шагу. Мысли вихрями проносились в голове.

Наконец он решился и, выбежав из дома, пустился по Крестьянской улице и дальше к рыночной площади. Юноша задел нескольких торговок, едва не опрокинул хлебный ларек и, не обращая внимания на ругань и проклятия, миновал амбар и помчался к Речным воротам. Через несколько минут он уже был у реки, проскочил мост, оставил по левую руку сгоревший склад и поспешил по дороге, ведущей от пристаней в Пайтинг.

Совсем скоро Симон достиг опушки леса.