Дочь палача

Штрассер воодушевился:

— Передай господам в городе, если они скорее не покончат с этой ведьмовской тварью, то мы сами ее заберем! — закричал он палачу. Лицо его побагровело от гнева.

Несколько крестьян что-то согласно выкрикнули, а он все не унимался:

— Мы подвесим ее повыше и разожжем под ней огонь. И тогда уж выясним, кто с ней заодно!

Священник рассудительно кивнул.

— В чем-то он прав, — сказал он. — Мы не можем просто так смотреть, как дьявол забирает наших детей одного за другим, и не попытаться положить этому конец.

— Ведьмы? — переспросил Симон.

Священник пожал плечами.

— Ведь очевидно же, что это не может быть делом рук лишь одной ведьмы. Дьяволу помогает целое множество их. А кроме того… — он поднял вверх указательный палец, словно высказывал неопровержимое доказательство в цепочке логических рассуждений. — Штехлин сейчас в тюрьме, так ведь? Значит, есть еще кто-то! Совсем скоро Вальпургиева ночь. Возможно, в лесу любовницы сатаны уже танцуют по ночам с нечистым и целуют его между ягодиц.

— Да вы сами-то себе верите? — возразил Симон немного растерянно. — Это же страшилки, и ничего более!

— У Штехлин дома была летучая мазь и колдовская смола, — выкрикнул кто-то из крестьян позади. — Мне Бертхольд рассказывал. Он наблюдал за пыткой. Теперь она наслала на себя беспамятство, чтобы не выдавать своих сообщниц! А в Вальпургиеву ночь они еще больше детей заберут!

Франц Штрассер согласно кивнул.

— Йоханнес часто бывал в лесу. Быть может, они его туда и заманивали. Он то и дело болтал о каком-то укрытии.

— Об укрытии? — спросил Куизль.

Все это время палач молча изучал тело, даже осмотрел тщательно окровавленные волосы и ногти. Потом еще раз поглядел на отметину. И, похоже, только сейчас заинтересовался разговором.

Франц пожал плечами.

— Я же лекарю уже рассказывал, — пробормотал он. — Где-то в лесу. Видимо, берлога какая-то, или что-нибудь в этом духе. Возвращался он всегда перемазанный в грязи.

Палач еще раз осмотрел окоченевшие пальцы мальчика.

— Что значит «в грязи перемазанный»? — спросил он.

— Ну, в глине. Будто копался где-то…

Якоб Куизль закрыл глаза.

— Черт меня побери, дурака тупого, — пробормотал он. — Как же я сразу-то не понял?

— Что… что такое? — прошептал Симон, который стоял возле него и единственный услышал палача. — Что вы не поняли?

Куизль схватил лекаря за руку и потащил из толпы.

— Я… не совсем уверен, — сказал он.