Дочь палача

Едва она попыталась подняться, как почувствовала, что кто-то схватил ее за шею и вдавил обратно в грязь. Лицо оказалось в луже. Она попыталась вдохнуть, но в рот лишь затекла жижа и грязная вода. Магдалена дергалась, словно рыба, брошенная на берег, но напавший крепко надавил ей на голову. Она почти потеряла сознание, когда ее внезапно подняли вверх. Кто-то заговорил ей в самое ухо.

— Ты и не представляешь, что я еще с тобой сотворю, палачиха. В Магдебурге я как-то раз отрезал одной девке груди и заставил сожрать.

От второго удара в глазах все потемнело. Она уже не чувствовала, как дьявол поднял ее из воды и поволок по откосу к реке.

Находка выпала из ее рук и, оказавшись на дне лужи, медленно скрылась в грязи.

Якоб Куизль боролся за жизнь обессилевшей знахарки, которую прежде пытал. Он очистил рану на голове и наложил повязку с дубовой корой, а распухшие пальцы смазал густой желтой мазью.

— Что это? — спросил Симон и указал на бутылочку.

— Отвар из зверобоя, красавки и других трав, которых ты не знаешь. Он лишь успокоит ее, не более. Проклятье, хоть рану на голове промыли бы сразу! Она уже воспалилась. Отец твой — шарлатан проклятый!

Симон сглотнул, но возразить ему было нечего.

— Откуда у вас такие познания? Вы, по-моему, нигде не обучались…

Палач громко рассмеялся, пока осматривал многочисленные гематомы на ногах знахарки.

— Обучался, ха! Ваши безголовые доктора думают, что в своих стылых университетах доберутся до истины. Но там нет ничего! Только умные книжки, написанные умными людьми, которые списали все у других умных людей. Но настоящая жизнь, настоящие болезни — там, за стенами. Учись по ним, а не по книжкам. И толку тогда будет больше, чем от всей университетской библиотеки Ингольштадта!

— Но ведь у вас же дома тоже есть книги, — вставил Симон.

— Да, но какие книги? Книги, которые вы запретили или на которые не обращаете внимания, потому что они не сходятся с вашими закостеневшими познаниями! Шультет, Парэ или старый Диаскорид — вот настоящие ученые! Но нет же, вы пускаете кровь, разглядываете мочу, и продолжаете верить в ваши поганые четыре жидкости.