Дочь палача

Упомянул также и о том, что увидели здесь дети в полнолуние неделю назад. Он не стал только высказывать предположения, что там, скорее всего, спрятал свой клад старый Шреефогль. И то, что стражникам по головам надавал Куизль, он тоже оставил при себе. Пускай дворянин думает, что это дьявол обезвредил их, прежде чем спуститься в колодец.

Шреефогль слушал с раскрытым ртом. Он только время от времени что-нибудь уточнял или отворачивался, чтобы еще раз осмотреть Клару.

— Значит, дети сами нарисовали себе дьявольские метки, чтобы защититься от других детей… — проговорил он наконец и погладил Клару по горячему лбу; теперь девочка дышала заметно ровнее.

 — Господи, Клара, почему ты ничего мне не рассказала? Я же мог бы помочь вам!

Он грозно взглянул на Софию:

— Маленький Антон и Йоханнес Штрассер могли бы остаться живы, не будь вы такими безмозглыми! И о чем вы, сопляки, только думали? Какой-то сумасшедший орудовал среди бела дня, а вы знай себе играли в свои игры…

— Не нужно упрекать детей, — вставил Симон.

 — Они еще слишком малы и были напуганы. Теперь важно схватить убийц. Двое из них, вероятно, похитили Магдалену. А их предводитель до сих пор с палачом в лабиринтах!

Он оглянулся на колодец. Из него валил дым. Что же там теперь происходило? Неужели Куизль погиб? Симон отбросил эти мысли и снова повернулся к Шреефоглю.

— Кто бы мог их нанять? Кому строительство больницы мешало настолько, что он не остановился даже перед убийством детей?

— До недавнего времени вы и меня подозревали… Я только могу повториться.

Большинство советников, включая самого бургомистра, были против строительства, потому что они боятся убытков. Смешно, если подумать. Ведь даже в Аугсбурге есть такой приют! — Он возмущенно покачал головой. — Но громить из-за этого стройку и убивать случайных свидетелей? Да к тому же детей? В такое я при всем желании не могу поверить…

Кто-то яростно закашлял. Оба вздрогнули и обернулись.

Из колодца по веревке выбралось угольно-черное чудище. Стражники схватились за алебарды и, выставив оружие, стали опасливо подбираться к колодцу.

Оттуда, казалось, вылезал сам дьявол во плоти. Он был в саже с головы до ног, и только глаза его сверкали на черном лице. Одежда во многих местах прогорела и пропиталась кровью. Призрак сжимал в зубах тлеющую дубинку и теперь выплюнул ее на траву.

— Чтоб вас черти съели! Собственного палача уже не узнаете? Лучше принесите воды, пока я совсем не сгорел!

Стражники испуганно отпрянули, а Симон бросился к колодцу.