Дочь палача

Затем усмехнулся:

— Подумаю. Но сначала идем-ка домой.

Он обнял дочь могучей рукой, и они вместе двинулись в сторону просыпавшегося города, над которым с востока уже всходило солнце.

Судебный секретарь Иоганн Лехнер стоял у окна в зале советов и наблюдал за возней на рыночной площади. Сумерки еще не рассеялись, с городской колокольни отзвонили шесть часов. По периметру площади расставили жаровни и разожгли в них огонь, вокруг плясали дети. Юноши воздвигали перед амбаром майское дерево и украшали его цветными лентами и венками из листьев.

На сцене, недавно сколоченной из еловых досок и еще пахнувшей смолой, несколько музыкантов играли на скрипках и лютнях. Пахло всевозможными вкусностями.

Лехнер оглядел столы, накрытые для майского праздника. Повсюду сидели горожане в праздничных нарядах и поглощали выставленное бургомистром Земером майское пиво. Все вокруг пели и смеялись, но собственное настроение секретарь праздничным не назвал бы.

Проклятая знахарка до сих пор лежала без сознания, а княжеского управляющего ждали уже к вечеру.

Лехнера в дрожь бросало, когда он думал, что их всех ожидало. Подозрения, слежки, допросы, пытки… Признайся Штехлин, и все было бы в порядке. Ведьме предъявили бы обвинение и сожгли. Господи, да она же все равно одной ногой на том свете! Смерть на костре стала бы облегчением и для нее, и для города…

Лехнер листал старинные записи о преследованиях ведьм за два последних поколения. Он снова достал их из архива возле зала советов. Восемьдесят подозреваемых, бесчисленные допросы… шестьдесят три сожженные женщины! Гонения захлестнули город, лишь когда за дело взялся земельный судья с согласия самого герцога.

Тогда уж все завертелось без удержу. Лехнер знал, что колдовство, словно тлеющий огонь, постепенно охватит пожаром все общество, если его вовремя не затушить. Сейчас, видимо, стало слишком поздно.

Скрип двери заставил его обернуться. В зале советов стоял Якоб Шреефогль. Лицо у него было пунцовое, а голос дрожал.

— Лехнер, нам нужно поговорить.

Моя дочь нашлась!

Секретарь насторожился.

— Я рад за вас. Где ее нашли?

— Под строительной площадкой, — прохрипел Шреефогль. — Но это еще не все…

И он рассказал секретарю, все что поведал ему Симон. После первых же слов Лехнер невольно опустился на стул. В историю, которую он услышал от Шреефогля, просто невозможно было поверить.

Когда молодой советник закончил, Лехнер покачал головой.

— Даже если это правда, нам никто не поверит, — сказал он.