Дочь палача

— Ну какой же ты тупица! Ты на что-нибудь вообще годен? Почему ты хоть раз не можешь нормально довести дело до конца?

Полумрак позволял разглядеть еще одного человека. Он сидел за столом и ковырялся ножом в мясном пироге, словно в брюхе у забитой свиньи.

Человек у окна плотнее задернул шторы и вцепился пальцами в ткань. Его охватил новый приступ боли. Времени почти не осталось.

— Зачем вообще надо было затевать все это с детьми? Теперь начнут болтать…

— Никто не начнет болтать, положись на меня.

— Несколько человек уже засомневались. Остается лишь надеяться, что знахарка признается. Палач начал задаваться ненужными вопросами.

Человек за столом продолжал, лихорадочно орудуя ножом, размельчать пирог в кашу из мяса и теста.

— Ха, палач! Кто поверит палачу?

— Не надо недооценивать Куизля. Он хитер как лис…

— Ну, на лис обычно капканы ставят.

Человек у окна шагнул к столу и хлестнул сидящего обратной стороной ладони. Тот схватился за щеку и злобно посмотрел в лицо своему истязателю.

— Заканчивай с этим безумием, — проговорил старик с перекошенным от боли лицом. Внутри словно тупыми иглами пронзало всю брюшную полость. Он перегнулся через стол. — Оставь это дело. Теперь я сам все улажу.

— Я поручил уже кое-кому все сделать. Он никогда не промахивается.

— Отзови его. Довольно. Штехлин признается, мы получим свои деньги.

Старшему пришлось сесть. Лишь короткая пауза. Ему тяжело было говорить. Проклятое тело! Оно еще нужно ему. Совсем недолго, до тех пор, когда они получат деньги. Тогда он сможет спокойно умереть. Под угрозой стояло дело всей его жизни, а эта бестолочь только все портила. Но не испортит до той поры, пока сам он еще дышит. Пока он дышит…

— Пирог великолепен. Хочешь?

Мужчина наколол на нож разбросанные по столу кусочки мяса и с наслаждением принялся жевать.

Старик из последних сил мотнул головой. Собеседник улыбнулся.

— Успокойся, все будет нормально.

Он вытер жир с подбородка, взял шпагу и направился к выходу.

Не дожидаясь стражника, Симон поспешил к дому Кратца, который находился в узком проулке в квартале у Речных ворот. Клемент и Агата Кратц слыли усердными торговцами, которые за годы нажили некоторое состояние.