Дочь палача

 — Они и вправду часто встречались у Штехлин. София и Марта, обе они ведьмовские отродья. Мой сын на их совести! Это они нарисовали ему дьявольский знак, уж точно!

Его жена снова принялась рыдать, так что ему пришлось ее успокаивать.

Симон подошел к трупу и осторожно перевернул его на живот. На правой лопатке действительно был такой же символ, как и у Петера. Хоть уже и не такой отчетливый — кто-то пытался его смыть. Но краска въелась глубоко под кожу, и знак выделялся на плече мальчика.

Симон почувствовал, как сзади подошел Клемент.

— Это Штехлин сотворила. И София, — прошипел он. — Точно. Сжечь их надо обеих.

Лекарь попытался его успокоить.

— Штехлин в тюрьме, она не могла этого сделать. А София еще совсем ребенок. Неужели вы верите, что ребенок…

— В девочку вселился дьявол! — закричала сзади Агата. Глаза ее покраснели от слез, лицо побледнело и распухло. — Дьявол в Шонгау! И он заберет всех наших детей!

Симон еще раз взглянул на блеклый знак на плече мальчика. Не было сомнений, что кто-то безуспешно пытался его стереть.

— Кто-нибудь из вас пытался его смыть? — спросил он громко.

Отец мальчика перекрестился.

— Мы даже не прикасались к печати дьявола, да поможет нам бог!

Остальные члены семьи тоже качали головами и крестились.

Симон вздохнул. Убеждать здесь было бесполезно. Он попрощался и вышел в темноту. Позади себя юноша услышал, как снова начала рыдать Агата, а старый лавочник принялся бормотать молитвы.

Тихий свист заставил его обернуться. Ищущий взгляд заскользил по переулку.

Симон огляделся, вошел в тесный переулок и наклонился к девочке.

— В последний раз ты от меня сбежала.

— Я и в этот раз от тебя сбегу, — ответила она. — Но сначала выслушай. Про Антона спрашивал какой-то мужчина, чуть раньше перед тем, как его зарезали.

— Мужчина? Но откуда ты знаешь…

Она пожала плечами, улыбка скользнула по ее лицу. Симон мельком подумал, какой же она станет лет через пять.

— У нас, сирот, по всему городу уши.

— И как он выглядел, тот мужчина?

— Большой. В плаще и шляпе с широкими полями. На шляпе перо. И на лице длинный шрам.

— У него была костяная рука.

— Он расспрашивал у плотогонов на реке про дом Кратца, а я пряталась за бревнами. Левую руку он все время держал под плащом, но один раз тот слетел. И рука на солнце была белой. Костяная рука.

Симон наклонился еще ближе и обнял девочку за плечи.

— София, я тебе не верю.