Дочь палача

Симон знал, что через какое-то время буря поуляжется. Но до тех пор лучше бы им пересекаться поменьше. Симон вздохнул. Отец принадлежал к другому миру, где вскрытие трупа считалось кощунством, а больных лечили одними только слабительными, кровопусканиями да вонючими пилюлями. Ему вспомнилась фраза, которую отец как-то обронил после погребения умершего от чумы: «Господь решает, когда нас забрать. И не нам вмешиваться в Его промысел».

Симону смотрел на вопрос иначе. Ему вот хотелось вмешаться.

Недалеко от Речных ворот он встретил Магдалену.

Мать отправила ее на луга собрать черемши. Девушка улыбнулась ему, и он просто пошел вместе с ней. На мосту им встретилось несколько прачек, и Симон прямо-таки спиной ощущал их взгляды. Но ему было все равно.

Они уже весь вечер бродили по лесам вдоль Леха. Вот она снова задела его руку. Симона бросило в жар, по коже побежали мурашки. И что в этой девушке было такого, что заставляло его терять голову? Быть может, сладость запрета? Он знал, что им с Магдаленой никогда не стать парой.

Не в Шонгау — не в этом захолустье, где малейшего подозрения доставало, чтобы отправить женщину на костер. Симон наморщил лоб. Дурные мысли налетели, словно тучи.

— Что такое? — Магдалена остановилась и посмотрела на него.

— Скажи, или мы повернем назад, и я больше не взгляну в твою сторону.

Симон невольно рассмеялся.

— Да уж, вот так угроза… Хотя и не верится, что ты ее исполнишь.

— Вот увидишь. Ну так что?

— Это… по поводу мальчика.

Магдалена вздохнула.

Она потянула его с тропинки к дубовому стволу, который свалился в весеннюю бурю, и они сели рядом. Девушка долго смотрела вдаль и заговорила лишь через некоторое время.

— Это все ужасно. Мне тоже не дают покоя мысли о Петере и Антоне. Я часто видела их на рынке, особенно Антона. У него ведь совсем никого не было. Сирота — это же как ребенок палача. Пустое место.

Магдалена сжала пышные губы в тонкую красную линию. Симон положил руку ей на плечо, и они снова какое-то время помолчали.

— Ты знала, что у Штехлин собирались только сироты? — спросил он наконец.

Магдалена покачала головой.

— Что-то там у них произошло, — взгляд Симона блуждал над деревьями. В отдалении возвышались стены Шонгау.

Немного погодя он продолжил:

— София говорит, что в вечер перед убийством они тоже были у Штехлин. Потом все пошли домой — все, кроме Петера, который отправился к реке, чтобы с кем-то встретиться.