Дочь палача

— Ну? Хорошо провели день?

Симон почувствовал, как лицо заливается краской, Магдалена благоразумно отвела взгляд.

— Я… Мы… Я помогал Магдалене собирать черемшу, а потом мы увидели дым, — промямлил лекарь. Затем покачал головой, глядя на пожарище. — Ужасно. Это обойдется городу в целое состояние!

Палач пожал плечами.

— Если это был кто-то из города… Наши плотогоны утверждают, что склад спалили аугсбургцы, а перед этим вынесли свои товары.

Симон оглянулся через плечо. На безопасном расстоянии от дымящихся развалин и в самом деле грудились ящики, бочки и мешки.

Возле них стояли несколько аугсбургцев не самой приятной наружности и, по всей видимости, сторожили.

— И? — спросил он палача. — Вы сами что думаете?

— В любом случае они вынесли свой товар в безопасное место, а мы в это время с ними ругались. — Он встал и размял ноги; потом, наконец, продолжил: — Ясно одно. Кто-то устроил пожар. Мне самому довелось поджечь не один костер. Чтобы так вспыхнуло, надо постараться. Одного брошенного факела тут недостаточно.

— Поджог? — спросил Симон.

— Не знаю. Но мы это выясним.

Палач направился к мосту и на ходу покачал головой.

— Все равно, хоть какой-то толк от пожара есть, — сказал он.

Симон следовал за ним.

— Если извозчиков начнут допрашивать по этому делу, то, быть может, удастся выиграть немного времени с Мартой. Во всяком случае, на сегодня уж всё.

Куизль ступил на доски моста. Потом вдруг снова обернулся.

— Да, чуть не забыл. Загляни к Шреефоглю, он тебя спрашивал. Его Клара приболела.

И Магдалену отправь домой. Ясно?

Симон повернулся к Магдалене. Она улыбалась.

— Ты нравишься папе.

— Конечно. Иначе он давно бы тебя кастрировал и швырнул в реку. И глазом моргнуть не успел бы.

Симон ухмыльнулся. Потом представил, каково это — иметь во врагах палача. Он надеялся, что Магдалена права.

Куизль отправился обратно в тюрьму. На улице между тем сгустились сумерки. У входа все еще стоял одинокий стражник. Его оставили здесь и приказали сторожить, в то время как все остальные умчались к пристаням.

Двое из них привели Георга Ригга и сторожа, заперли обоих и, ни слова не говоря, снова убежали к реке.

Молодой стражник терялся в догадках. Похоже, он был единственный в городе, кто не знал, что случилось. Мало того, палач теперь возвращался один. Где же остальные? Где секретарь? Свидетели?

— Можешь расслабиться, — проворчал Куизль и отпихнул стражника в сторону. — На сегодня всё. Надо убрать инструменты. Заковал обратно Штехлин?

Парень кивнул.