Дочь палача

Ему едва исполнилось восемнадцать, лицо было усеяно прыщами. Он не смог больше сдерживать любопытство.

— Что там случилось? — спросил он.

— Склад сгорел, — ответил Куизль. — Хочешь глянуть?

Стражник растерянно оглянулся на дверь. Палач хлопнул его по плечу.

— Никуда она не денется, я послежу. Ступай уже.

Тот благодарно закивал и вручил Куизлю ключ. Через несколько мгновений он скрылся за ближайшим поворотом.

Якоб вошел внутрь. Его сразу обдало холодным воздухом от каменных стен, запахом мочи и сырой соломы.

В левой камере сидели Георг Ригг со сторожем. Извозчика из Аугсбурга, чтобы не рассориться с могущественными соседями окончательно, заперли в комнате над городским хранилищем, маленькой, но удобной.

Шонгауцы, казалось, до поры до времени смирились со своей судьбой. Они забились в угол камеры и клевали носами. Когда плотогон увидел палача, он вскочил и схватился за решетку.

— Глянь, Куизль! Заперли нас вместе с ведьмой. Сделай что-нибудь, пока она нас не заколдовала, — закричал он.

Палач бросил на него короткий взгляд и прошел к соседней камере.

Стражник снова заковал Марту, но, к счастью, вернул одежду. Женщина скорчилась в углу и обхватила руками остриженную голову. Когда Куизль подошел к двери, между ног у него прошмыгнула крыса.

— Марта, это важно, — сказал он. — Посмотри на меня.

Знахарка подняла глаза.

— Мне нужны имена детей, — прошептал он.

Палач прижал палец к губам и кивнул в сторону соседней камеры. Потом продолжил:

— Имена детей, что были у тебя перед той ночью.

Каждого. Если еще хочешь, чтобы мы тебя вытащили, мне нужно выяснить, что происходит.

Марта назвала ему имена. Их было пятеро. Все, кроме Петера, сироты. Двое уже мертвы.

Погруженный в раздумья, Куизль постучал пальцами по решетке. Дети, скорее всего, что-то скрывали. Он равнодушно придавил сапогом другую крысу и отшвырнул в угол, где она сдохла.

— До завтра, Марта, — сказал он уже громче. — Завтра, возможно, будет немного больно. Но ты должна терпеть.

— Ха, визжать она будет, ведьма! И прямо у меня под боком, прямо под боком… — донесся до них голос Ригга.

Он снова прижался к решетке, при этом задел ногой задремавшего сторожа, так что тот резко вскочил и испуганно уставился на Георга.

— Помолчи, Ригг, — прошептал сторож. — И радуйся, что не нас пытают.

Палач вышел в ночь. Однако у первого же поворота остановился как вкопанный.

Со стороны рыночной площади приближались люди с факелами.