Пусть горечь в нашей близости присутствует и печаль рвет изнутри, но мы оба нуждаемся в этом. Даже я, особенно я, для которой важно почувствовать себя женщиной, желанной, любимой. И пусть я сомневаюсь в его любви, сомневаюсь в нашем совместном будущем, но лучше я пройду все вместе с ним этот путь, чем останусь одна. Доживать свои дни в одиночестве, лишая дочку отца точно не мой выбор, сколько мне там осталось.
— Мы можем попробовать, — чуть улыбаюсь ему, слегка ерзая по его голому телу, чувствую, как он вздрагивает и моментально возбуждается.
Сжимает мою маленькую попку, прижимая сильнее к себе.
— Я согласен, особенно, если пробовать будем часто, — хрипло отвечает Артем, мягко перекатывая меня на спину и нависая сверху.
Медленно входит, заставляя меня закусить губу и закрыть глаза. Двигается, покрывая поцелуями щеки, шею, грудь. Мне это кажется естественным, необходимым и настолько возбуждает, что выгибаюсь ему навстречу, раскрываясь еще больше."
"— Я тебя люблю, — сдавленно стонет Артем, когда я соскальзываю в самую глубокую воронку, содрогаясь всем телом.
Не могу ему ничего ответить, так как забываю в этот момент свое имя, в безмолвном крике открыв рот. Настолько мощно меня закручивает в оргазме, что теряюсь, ощущая лишь его, только его в себе.
Утром просыпаюсь от того, что в палату тихо входит медсестра, чтобы поставить мне систему. Осторожно протягиваю ей руку с катетером, освобождаясь от тяжелой руки Артема на моей голой груди.
— Мадам Рита, молодец, — лукаво подмигивает пожилая женщина, пока подключает лекарство.
Я чувствую, как заливает жаром щеки и смущенно улыбаюсь, — Мистер Артем, гуд, — поднимает она большой палец вверх, чем смущает еще сильнее.
Затем она уходит, а Артем снова сгребает меня к себе, стараясь не задеть тонкую трубочку.
— Сегодня химия? — спрашивает меня, слегка покусывая за мочку уха, что снова возбуждает, заставляя дышать через раз.
— Да, последняя, — обреченно говорю ему, прижимаясь спиной и попкой.
— Значит, у нас есть двадцать минут, — намекая на капельницу, тихо говорит Артем, сжимая и лаская мое тело.
— Десять, — отвечаю ему тихим стоном.
Следующие дни проводим, как в тумане. Меня отпускают через три дня, после долгой беседы с врачом. Тот подробно рассказывает, что может произойти, что нужно будет делать и как часто я должна проходить обследование.
Я не хочу это все слушать, не хочу запоминать. Артем в отличие от меня чуть ли не записывает все до слова.
