Дочь седых белогорий

Обгоревшее лицо почернело, потрескалось, любое случайное прикосновение веток, кустарников о поражённое место доставляет ему страдания. Неудачный шаг оленя передаётся мощным взрывом нервной системы. Но за прошедшее время ему стало намного легче. Благодаря бережному уходу Ченки спала опухоль, исчезла температура. А главное: сегодня утром он увидел своими глазами прежний мир.

Дмитрию удалось приоткрыть обгоревшие веки пальцами, и краски нового дня ворвались в его сознание. Это значит, что потерянное зрение вновь возвращается.

Поэтому у него хорошее настроение. Он не стонет, как это было вчера, крутит головой и даже ласково улыбается Ченке. Однако сидеть в седле, верхом на олене, ещё не может. Слишком свежи кроваво-мясные раны на ногах. Единственное положение, в котором он может находиться, – лежа на животе, на носилках, которые везут два крепких рогатых учага.

Хуже всех Ченке. «Идущему впереди всегда достаются первые коряги и кочки». Так гласит пословица кочевников. На голову девушки льются потоки воды, падающие с мокрых лап деревьев.

Выискивая дорогу идущему каравану, ей приходится останавливать оленя, иногда спешиваться, осматривать препятствие, переводить аргиш в поводу через ручьи, речки, прорубать пальмой в густых тальниковых зарослях очередной проход для каравана. Что из того, что отец едет сзади и подсказывает дорогу?

Вся грубая мужская работа проводника легла на её хрупкие плечики. Руки девушки немеют от взмахов секиры, большие переходы, недосыпание и забота о ближних валят ее с ног.

В глазах порхают бабочки. Земля дрожит и подпрыгивает от шагов оленя. Ветви деревьев больно хлещут по лицу. Она чувствует, как от монотонных покачивающихся движений медленно, незаметно засыпает. Вот опять, проснулась от громкого голоса отца. Её олень стоит, упёршись пантами в неприступную скалу. Повод в руках натянут жилами и направляет верховое животное точно на препятствие, хотя его можно обойти стороной.

– Эко, доська! Уснула, не витишь тароги? – кричит сзади Загбой.

Ченка вздрогнула, посмотрела вокруг – действительно, перед ней преграда.

Повернула повод направо, погнала оленя вверх, в гору. Сзади ходко потянулся весь караван.

Она плохо слышит команды отца, не разбирает дороги. Олень идет сам. Ветки бьют, а злые прутья жестоко царапают кожу. Промокшая лёгкая меховая парка холодит тело. Хорошо, что разгорячённая спина учага согревает снизу жаркой печкой, и от этого на её душе становится немного легче и спокойнее. Ее глаза слипаются.