Дочь седых белогорий

– Мод-мод-мод! – старается она приободрить своего хора. Однако эти слова предназначены большей частью для себя: они бодрят и на краткое время придают сил.

На невысоком пригорке наткнулись на большую звериную тропу. Многочисленные следы лосей, в том числе и свежие, подсказали, что тропа проходная, служит таёжным гигантам для перехода из малоснежных зимних районов к болотистым летним пастбищам.

Загбой прекрасно знает о таких тропах. Хорошо выбитые в земле, они точно ведут в нужном направлении, заблаговременно обходят завалы, препятствия и тянутся порой на многие километры.

Ченка обрадованно остановилась у взбитой копытами канавы, посмотрела на отца. Загбой почти равнодушно махнул рукой налево:

– Поворачивай на юг.

Ехать по звериной тропе во много раз легче, чем по глухой тайге. Выбитая острыми копытами дорога как никогда отлично подходит для вьючного оленя. Теперь какое-то расстояние можно будет ехать спокойно, не опасаясь завалов и природных ловушек. Сохатый знает, где и как ходить. Довериться его инстинкту – значит сократить расстояние, сохранить силы, выиграть время.

Не стоит думать, что зверь в тайге – это только зверь. В своём незнании человек оценивает жителей тайги только лишь с поверхностной стороны и не видит глубины, не может осознать, что скрывается под лохматой шкурой, чем живёт душа (да, именно душа!) и плоть любого коренного обитателя тайги, начиная от серой мышки до могучего сохатого.

Даже опытный охотник не знает и не может предсказать миграционные пути соболя.

Он не может объяснить, почему белка заблаговременно чувствует бескормицу и приносит только то количество бельчат, что смогут прожить в тот или иной год. Находясь от своей берлоги за сотни километров, медведь идёт на лежку так точно – «как по шнуру» – и выходит на порог своего зимнего жилища, как будто он видел лаз с первого шага, из-за далёких перевалов.

Звериные тропы – особая страница в летописи тайги. О них можно говорить много и очень долго, и всё равно не расскажешь все, что мог бы рассказать сам зверь.

Только опытный глаз следопыта может оценить совершенство инстинкта и практичность животных. Можно бесконечно удивляться выбранному им направлению, точности намеченной цели и умению преодолевать препятствия. Порой кажется, что зверь смотрит на какую-то карту и заранее видит скалы, прижимы, уступы, завалы, непроходимые болотные топи или ледники.

Да, вполне возможно, что такая карта есть. И находится она в голове животного.