Дочь седых белогорий

Егор оторвался от работы и посмотрел на ледяное пространство:

– Ещё день-два, и лёд растает, – проговорил он и, уже обращаясь к Ченке, добавил: – Как ты думаешь, успеем на рыбалку сети настроить?

– Отнако, да. Мой сетка готовый. Грузила потвяжу, и можно ставить. А как ты?

– И у меня всё нормально. Вот только осталось на корме две дырки засмолить, – в тон девушке, любуясь своей работой, ответил Егор. – И будем мы с тобой с рыбой. Наловим целую гору. Куда солить будем?

– Пастой, отнако, солить. Надо поймать.

Зачем вольную рыбу считаешь? – настороженно спросила молодая мать и дополнила: – Так путешь кавари – ничего не поймаешь.

– Это так, – улыбнулся Егор и, желая похвалить девушку, тонко подметил: – И откуда ты такая умная взялась?

На его слова Ченка ответила более чем скромно, просто и понятно:

– Жизнь научит, отнако…

Она хотела дополнить что-то ещё, посмотрела в сторону русского и вдруг замолчала, бросила из рук челнок, быстро подскочила к дереву и схватила ружьё.

Егор удивленно посмотрел: что это с ней? Но в то же мгновение перехватил её взгляд, понял, что она смотрит куда-то далеко за его спину. Резко повернулся, от удивления открыл рот. Неподалёку от чума, на пригорке, в каких-то двадцати метрах на них смотрел большой серый волк.

Во все времена хищный разбойник является самым первым врагом эвенков. Основой этому отношению служит факт кровавого отношения к оленьему стаду. Добравшись до учагов, волки режут одомашненных животных в неограниченном количестве, не считаясь с потребностью.

Таков уж природный инстинкт этого животного – убивать до последнего. Вот почему таёжные кочевники отстреливают волков в любом удобном случае, в любое время года. Это стало для эвенков суровым законом.

Заученно щёлкнул курок винтовки. Приклад к плечу. Мушка застыла на груди зверя. Палец прилип к спусковому крючку. Осталась какая-то доля секунды, и хлопнет смертельный выстрел. Волк стоял к девушке прямо, и молодая охотница не видела того, что видел русский.

В последний момент он успел крикнуть и остановить её от непростительного поступка:

– Не стреляй! Это собака…

Ченка опустила ружье, удивленно вскинула брови: да, действительно, хвост зверя свернулся в калач, а из раскрытой пасти сорвался резкий, предупредительный лай. Тут же на помощь своему собрату из-за пригорка выбежала ещё одна, но теперь уже рыжая сука, которую Егор узнал без труда:

На какой-то миг собаки замерли.