Дочь седых белогорий

Что ждет его в этом хаосе вечных странствий? Какой вырастет ее дочка?

Скорее всего, её постигнет та же участь что и мать. Егору плохо верится, что русский купец Дмитрий, которого он ещё ни разу не видел, выведет её в люди, даст образование и создаст хорошие условия для жизни. Почему? Да потому что он уже много наслышан об отце девочки и, благодаря своей интуиции и жизненному опыту, чувствовал, что в отношениях купца к тунгусам кроется какой-то подвох. Но какой? Егор не мог сказать, потому что не знал сути обстоятельств, начавшихся со случайного знакомства в тайге на севере и повлекших кочевников вдаль от родного дома, куда-то в Саяны, где они никогда не жили.

В какой-то момент он пытался убедить отца и молодую мать в наивности их ожиданий. Но как можно втолковать тунгусам все свои сомнения, если сознание доверчивых людей от природы основано на честном слове? В настоящий момент для Егора было важно: он не бросит, не обманет, не предаст и не оставит этих людей в беде даже тогда, когда ему самому будет грозить смертельная опасность.

И эту крошку с красивым русским именем Уля – так просил назвать девочку Дмитрий, – которая была обязана ему, Егору, своим рождением, он не оставит и постарается сделать всё, чтобы её никто не обидел в этом мире. Почему? Он был ее крёстным отцом. Как-то в один из долгих зимних вечеров, сидя у костра в чуме, Егор случайно рассказал Загбою и Ченке о том, что у русских кроме родных отца и матери есть ещё и названые родители, которые тоже несут ответственность за воспитание и жизнь ребёнка.

А в случае смерти заменят их. Эвенкам так понравился этот обычай, что они тотчас же, незамедлительно попросили его стать крёстным отцом для девочки. Егор отнекивался, говорил, что так нельзя, что это непорядок – проводить обряд без освящения в церкви или хотя бы представителя православной веры. Но где там!

Обряд Загбой решил сделать по-своему. Он что-то долго колдовал со своими божками, чадил едким дымом, до полночи пел свои, известные только ему, эвенкийские песни и под конец окунул Улю в казан, наполненный холодной речной водой.

Под конец все обменялись дорогими подарками. Егор снял с себя медный крестик для девочки, который Ченка почему-то сразу же нацепила на свою шею. Со своей стороны, девушка отдала русскому вышитый своими руками кисет, на котором разноцветным бисером была изображена сцена охоты на медведя и три золотые монеты, подвязанные на крепкую, прочную жилку в виде нехитрой подвески.