Дочь седых белогорий

Егор оставил лодку, опираясь на палку, подошёл к ребенку, с тревогой спросил:

– Не продует? Ещё холодно на улице…

– Сто ты, бое? Как мошет пыть холотно? Солнце светит, тепло сапсем. Мне карашо. Тебе карашо. И ей карашо, – ласково проговорила счастливая мать. – Тунгуска надо жить тайга. Тогда пудет зторовый и крепкий, как молотой кедр. Болеть не путет никогда. Вырастет сильной.

Русский цокнул языком, что-то сказал нараспев, притронулся к носику и дополнил:

– Эко, какая чернявая и узкоглазая! На тебя похожа.

– Какой «на меня»? – подскочила Ченка, вспыхнула и заспорила: – Смотри, какой глаза пальшой – как непо летом! Синие и круглые. У эвенка глаза не такой. У эвенка глаза узкие и черные, как ночь. И лицо круглый. А тут лицо, отнако, длинный, как лыжа. И белый, как снег. Отнако, польше на отес походит. У-у-у, люча…

Заулыбалась девушка, склонилась над ребенком, стала целовать своё чадо, в чувствах что-то запела тихим голосом. Девочка растянула ротик в беззубой улыбке, радостно загукала, зашевелилась.

Светлые глазки сосредоточились на родном лице.

Егор с нежностью смотрел на отношения матери и ребенка. Что-то далёкое и родное вспомнилось и разбудило сознание. Сердце сжалось. Душа закипела. На глаза навернулись слёзы. Стараясь скрыть минутную слабость, он отвернулся в сторону, уткнулся бородой в грудь, приложил мозолистую ладонь ко лбу. Ченка тут же заметила его чувства, с нескрываемым удивлением посмотрела на него и закачала головой:

– Э-э-э, бое, а ты, отнако, тоже плакать мошешь.

Тебя амикан трал – ты молчал. Загбой ногу резал – молчал. Почему сийчас плачешь? Не кавари ничего. Знаю, у тебя тоже сердсе есть. Потому как люча ты, не камень. Камни – и те плачут…

Она легко прикоснулась ладонью к его голове, ласково погладила, постаралась успокоить:

– Что ты, бое? Все карашо, отнако. Не давай волю слабости. Всё плохое прошло. Не нато тумай, как пыло. Надо тумай, как есть.

Вслушался Егор в слова Ченки, вздрогнул всем телом.

Сразу же высохли слезы. Поднял глаза, посмотрел ей в лицо, удивился спокойствию девушки и поразился её мудрости, доброте сердца. Восхитился силе духа, стойкости. Понял, что она, такая маленькая и хрупкая, никогда не сломается перед очередными напастями, с достоинством пройдёт через будущие препятствия, перед жестокой судьбой. И это заслуживало ещё большего уважения, потому что в характере молодой женщины скрывалась огромная сила жизнелюбия.