Дочь седых белогорий

Ченка была под стать отцу: трудолюбивая, настойчивая, честная, добрая и по-детски наивная и доверчивая. Как и подобает женщине – тем более молодой матери, она одновременно выполняла сразу несколько дел. Находясь в чуме, готовила обед, тут же шила дочери маленькую дошку, теребила на подсыпку труху, колола дрова, топила снег и услужливо выполняла просьбы Егора. Всё это девушка делала быстро, как бы заученно, с улыбкой, как будто работа была для неё не бременем сложившихся обстоятельств, а некоторым праздником в кругу своих сверстников.

Егор поражался её энергии, ловкости рук, выносливости и, наконец, терпению. Ченка – что таёжный родник, такая же живая, свежая, чистая. Для старателя это было удивительно, невероятно. Может быть, в другое время он бы не поверил рассказам людей о жизни тунгусов в тайге. Но как можно не верить своим глазам?

Находясь в обществе этой семьи, он, естественно, старался подражать энтузиазму эвенков, несмотря на свою неуклюжесть и ограниченность действий, хотел быть хоть чем-то полезным в повседневной жизни.

В отсутствие Ченки варил пищу, поддерживал тепло в чуме и даже пеленал младенца. Вот только доставались эти обязанности ему крайне редко. Молодая мать старалась не допускать русского к работе. Не потому что не доверяла, а потому что в знак уважения желала оградить его от всевозможных дел. Не случайно говорят: «Стоит только один раз сделать тунгусу добро, и он отдаст за тебя жизнь». А Егор сделал больше, чем добро. Он спас Ченке жизнь, теперь оба – и отец, и дочь – считали себя обязанными русскому до конца своих дней.

Егор сердился: что в том такого, что он помог ребёнку появиться на свет? Однако Загбой и Ченка думали иначе. После рождения девочки русский возвысился в их глазах до доброго духа.

Старатель не смирился со своей участью. Всё свободное время он посвящал собственной реабилитации: за пару недель вырезал лёгкий осиновый протез, подогнал его к обрезанной ноге и теперь учился ходить. Настойчивые, ежедневные тренировки привели к желаемому результату.

К моменту описываемых событий, за три месяца он научился не только вставать, стоять на одной ноге, но и ходить на своей деревяшке вокруг чума. При этом Егор угрюмо шутит:

– Ну вот, можно хоть на вечёрку, к девкам…

В этот день всё шло как обычно. Загбоя не было на стойбище. Ещё вчера утром он угнал оленей под белок на плантации ягеля. Он делает так всегда. Периодически, один раз в десять-пятнадцать дней выводит свое стадо в горы, на откорм.