Дочь седых белогорий

Позолоченные погоны на плечах, заломленные на затылок фуражки, блестящие пуговицы, выгнутые сабли, короткие, кавалерийские карабины за спинами и, конечно же, лампасы на штанах произвели на Загбоя такое впечатление, как будто он увидел воочию русских богов. Охотник попятился назад, обо что-то споткнулся, упал на задницу и, открыв рот, выпучил маленькие глазки.

Поведение эвенка, конечно же, не осталось незамеченным. Все, кто успел приблизиться, дружно захохотали, а Дмитрий, поставив следопыта в вертикальное положение, успокаивающе пояснил:

– Что, брат, служивых людей ни разу не видел? Это – казаки.

Верные слуги батюшки царя и отечества. А знать, и наши защитники. Твои и мои.

То, что сказал Дмитрий, Загбой, конечно же, не понял. Какие слуги? Какого царя? И где оно, отечество? И зачем его защищать, когда он привык бороться с опасностью и хищниками сам, своими руками и имеющимся оружием? Неужели эти люди имеют такое же, а может, и большее влияние, как всемогущий шаман Ахтын, который может излечить людей от болезней и отогнать от стойбища злых духов? Погоны, лампасы яркость обмундирования почти повергли его в шок.

Он был очень далёк от мысли, что появление казаков в этой глухой тайге – не что иное, как устрашающая власть над забитыми, тёмными людьми. Что Загбой? Он всего лишь охотник, слепое оружие в руках умного, хитрого человека. Но здесь, в этих краях, ещё живут братья Вороховы. И Дмитрий об этом знает.

Пока Загбой разглядывал пришлых, Дмитрий заскочил в чум сам и вытянул оттуда Ченку.

Девушка не смогла противиться своему мужу. Не выпуская дочку, она вышла к людям. Так же как и Загбой, Ченка со страхом смотрела то на невиданную одежду, то на длинные сабли, то на закрученные усы, то на удивлённого Дмитрия.

– Ченка! Ребёнок… У тебя на руках ребёнок! Чьё это дитя?.. – заикаясь спросил русский.

– Эко, чей! – подскочил Загбой. – Твой, отнако. Кто мой доська шипко целовал, опнимал, люпил крепко? Пашто запыл? Твоя память – как трухлявый пень, внутри пусто.

Помнишь, сватьба пыла? Я на оленях возил Ченку вокруг чума, ты вино наливал, а вот он – охотник показал на Матвея – мясо кушай и у костра пляши.

– Дык, как же не помнить… – Дмитрий закрутил глазами, покраснел и взволнованно посмотрел на Берестова. – Все помню. Дорогой ты мой друг, как же не помнить? Так, значит, Ченка, ты родила?!

– Так, отнако, – наконец-то покачала головой молодая мать и слабо улыбнулась. – Доська маненький. Как ты такой.