Дочь седых белогорий

 – Зайдёт кто…

Но разве возможно отстраниться от цепких рук любимого человека? А он все крепче прижимает ее к себе, не оставляя возможности на отчуждение. Понимая это, Лиза просто предаётся необузданному порыву, ответно обнимает Филю за могучие плечи.

…Недолго пошарив в сумеречном помещении, Егор нащупал прочный посох, вывалился медведем из зимовья на улицу, доковылял до кострища, присел на кедровую чурку. Выбивая из-под рубахи подрагивающим телом утреннюю прохладу, развёл костёр, навесил над огнём закопчённый чайник.

Из избы следом за ним вышел Иван, отошёл в сторону, постоял и, поёживаясь от колкой влаги, протянул руки к огню:

– Вроде лето, а прохладно, как осенью.

– Да уж. Горы холод любят, – в тон ему ответил Егор, затягиваясь самосадом. – Здесь так, в конце августа первый снег пробрасывает.

Помолчали. Иван тоже засыпал небольшую дозу табака в свою трубочку, посмотрел на вершины высоких гольцов, хитро усмехнувшись, спросил:

– День на дворе, пора бы и молодожёнов будить.

– Сладок сок берёзы весной, хороша жена смолоду, – спокойно протянул Егор. – Пусть потешатся. Жизнь большая, ещё наработаются на своем веку. Лучше вон Максима поднимай. Хватит бока мять. Надо еду подогревать, – и рявкнул так, что загудели венцы брёвен. – Эй, племяш! Что, девки снятся? Поднимайся, хватит рёбра ломать.

На его слова открылась дверь второй избы. Вышел Филя.

– Чего рычишь? Всех медмедей перепугаешь, – заулыбался он, с хрустом потянувшись, довольно крякнул. – Эх, и утро хорошее!

Братья хитро переглянулись, многозначительно заулыбались, стали наблюдать, как младший брат резво подскочил к таёжному ручью, зафыркал конём, принялся бросать на голый торс пригоршни ледяной воды.

– Ишь как! Горячая, однако, девка попалась! Жар никак снять не может… – загоготал Иван и вдруг осёкся на полуслове, не договорил, насторожился, уставился через костёр на тайгу.

Егор перехватил взгляд брата, выпрямился спиной, разглядывая непонятное движение между стволов деревьев, замер надломленным пнём. Из пихтача по набитой тропе разом выскочили собаки и, виляя хвостами знакомым людям, закрутились рядом.

– Ах, вы, Чирва! Илкун! – ласково протянул Иван.