Дочь седых белогорий

В зимовье тишина. Собак нет. Даже мыши разбежались по норам. Значит, можно преспокойно проверить не только посуду, но и подвязанные к матке мешки. Сойка сунула нос под крышку – нет, сегодня не везёт. Казан с мясом закрыт плотно. Молодая хозяйка научена горьким опытом, с тех пор как однажды утром обнаружила в еде четырех утонувших мышей, все закрывает. Тогда надо проверить ведро для собак. Но и тут неудача. Мало того, что с вечера всё слопали лайки, но ещё ночью здесь побывала орда серых полёвок. Что же, остаётся только мешок с сухарями.

И тут наконец-то – удача! Сбоку холщовой ткани – небольшая дырка. Здесь уже кто-то побывал из пернатых братьев. Значит, будет пожива! Ронжа сунула нос. Точно, что-то есть. Поковыряла носом – поддалось. Внутри мешка что-то странно зашуршало, поехало и вдруг разом поплыло тягучей массой, да так быстро, что пакостная птица едва успела отлететь в сторону.

А в зимовье услышали странный шум. Внутри помещения заскрипели нары, послышалось тяжёлое кряхтенье, стук и наконец-то негромко скрипнула тесовая дверь.

В проёме появилось заспанное, бородатое лицо Егора. Он хмуро посмотрел исподлобья вверх и тут же взорвался:

– Итить-тя мать! Ах, ты, чалдон недорезанный! Максимка, задницу на вожжи исполосую! Почему перловку не прибрал вечером?

За его плечами послышался шумное сопение, затем грубоватый, но юношеский голос возразил:

– Я те дам, Лиза! У ней свой дом, своя семья. Што, она тебе должна штаны стирать? Вставай сейчас же, хватай мешок, а то вся крупа стекёт на землю…

В соседней, стоящей неподалёку, новой избе услышали разговор.

На перепалку из сеней выскочил полуголый Филя с ружьём в руках, сонно захлопал глазами, увидел брата, тревожно спросил:

Егор успокаивающе махнул рукой – иди, мол, царствуй медовый месяц дальше, мы тут без тебя разберёмся. Филька пригнулся под низкими косяками, юркнул в тёмное помещение назад. По памяти хватил из ведра кружку холодной воды, приткнул к стене ружье, в два шага дошёл до нар и скользнул под теплую, медвежью шкуру.

– Что там? – тихо прошептала Лиза, утопая в его объятиях.

– Да ничего, сами между собой разговаривают, – в тон ей ответил он и запечатал сладкие, малиновые губы любимой нежным поцелуем.

Крепкие руки скользнули по горячим плечам, поплыли на упругие бугорки, накрыли кедровые орешки назревших сосочков. Сильные пальцы в нервном напряжении передали ласку и желание.

– Что ты… что ты… светло уже… – отталкиваясь от него, встревожилась Лиза.