Дочь седых белогорий

Медленно встал, холодно, едва слышно выдавил:

– У меня, там, отнако, костёр гори. Чай кипи…

И пошёл под гору, едва переставляя ноги. Дмитрий прыгает вокруг, пытается его остановить:

– Да что ты! Брось свой чайник! У нас лучше, ты же дома, вот твой чум. Сейчас будем кушать. Спирт пить. Много спирта!..

Но Загбой непреклонен. Шагает, не слушает, как будто вокруг никого нет. Отступился Дмитрий, остановился, зло сплюнул и вернулся к костру:

– Не хочешь – как хочешь. Чёрт с тобой.

Ишь, опять обиделся… Иди-иди, потом придёшь… – и накинулся на Ченку: – Что стоишь, как размазня? Жрать давай!..

Спускается Загбой к костру, а сам тропы не видит, реки не слышит, дыма от костра не чувствует. Идёт так, как по наитию, спонтанно, природным рефлексом. В голове хаос мыслей, память плещется кипящим котлом, перебирая вчерашний вечер.

Да, точно помнит, когда и где он сказал эти слова: «Три перевала. На олене день ехать». Когда сидел вечером у костра со старателями.

Дмитрий не слышал. Тогда кто мог ему об этом сказать? И ведь сказал-то точное местонахождение братьев Вороховых. Кто пойдёт по подсказке, сразу найдёт. Вот дела! И как так получилось? Когда говорил, точно помнит, что после этого никто к баракам не ходил. Все сразу спать легли. Может, кто ночью тайно сбегал к Дмитрию. Но зачем? Можно спокойно и утром сходить.

Подошёл Загбой к своему костру, присел рядом. Лицо чёрное, глаза тусклые, на себя не похож.

Закурил трубку, затянулся дымом, смотрит куда-то за костёр. Чайник кипит, а он не видит.

Первым Петро потянулся, широко зевнул, приподнял голову:

– Эй! Загбой Иванович! Чайник-то весь выкипел.

Охотник косо посмотрел на него, ничего не сказал и опять уставился в одну точку. Петро удивленно пожал плечами, встал, снял с тагана чайник. Следом зашевелился Семён, за ним Илья.

– Что тут кричите? – глухо спросил Семён.

 – Можно спать, а вы тявкаетесь.

– Да я-то ничё, вон Загбой как будто онемел. Молчит. Ни слова не говорит. А лицо вроде как сковородка, черная. С чего бы это так? Может, встал да не проснулся?

Подивились мужики, но никаких слов от Загбоя не добились. Молчит охотник, думает о чем-то своем. Отступились от него. Кто в реке лицо моет, кто подкуривает, кто на стол накрывает, чай в кружки наливает. Уселись наконец-то около костра.