Дочь седых белогорий

Сзади, с севера, уже закрыв половину неба, как чёрная шапка Эскери, наползала чёрная, свинцовая туча. Непогода могла захватить мир гор на несколько дней. Рядом нет корма для оленей, дров для долгого костра. Людям даже негде поставить чум.

Загбой смотрел на язык ледника в поисках какого-то решения, но не находил ответа. Слишком гладкая поверхность не удержит оленя. Вот если бы дать ему хоть какую-то зацепку для копыт, вести его по льду осторожно, то, возможно, животное могло бы перейти на противоположную сторону теснины.

А что, если?..

Эта мысль промелькнула в голове охотника яркой вспышкой и тут же угасла, как звук ружейного выстрела. Прорубить на поверхности ледника ступеньки! Это возможно. Но что будет, если кто-то из оленей оступится или поскользнется? Вниз, по гладкой поверхности улетит весь караван. Но, возможно, недалеко. Вон там, через полкилометра начинается прилука, ледник выравнивает свой горб. Если переводить оленей небольшими группами или даже по одному, то вероятность потери уменьшится.

Хотя уйдёт гораздо больше времени. А это значит, что, возможно, сегодня они перейдут этот проклятый ледник и будут ночевать в безопасности там, в тайге, за противоположным отрогом.

Так или иначе, выхода нет. Надо идти только вперёд. Прежде чем подойти к леднику, следопыт внимательно изучил и постарался предугадать все последствия, которые могут произойти. Он выбрал самое подходящее место для прохода. Это было сравнительно неширокое стометровое горло ледника, на которое недавно сорвалась и упала с каменистого утёса снежная лавина.

Шероховатая поверхность смёрзшегося снега должна дать твёрдое сцепление копыт с поверхностью, но всё же не исключала возможности падения вниз. Так или иначе, прежде чем пройти через препятствие, надо вырубить ступеньки и только лишь потом переводить оленей.

Торопливо взметнулись руки людей. В воздухе поднимались и падали топоры. Глухое эхо заметалось по узкому ущелью. Насторожились скалы, утёсы, курумы. Замер потревоженный мир диких гор. Угрюмо насупились корявые кедры, переплетения и заросли оттаявших стлаников.

Где-то внизу, в ожидании жертвы, холодом вздохнули трещины и промоины.

Работали вдвоём. Дмитрий рубил топором. Загбой предпочёл более лёгкую, но острую пальму. Русский шёл впереди, откалывая в ледяном панцире крупные куски снега. Сзади для надёжности опоры Загбой подбивал и углублял ступеньки. Несмотря на прочную массу, работа спорилась. Не прошло и часа, как они уже стояли на другой стороне ледника.