Перед тем как идти в библиотеку сквайра Биллингса, Томас зашел в спальню, посмотреть, как себя чувствует жена, и, подняв свечу, подошел поближе. Мегги уже спала. Волосы разметались по белоснежной наволочке. Сейчас она казалась ужасно юной, беззащитной и нетронутой…
Только все это не правда. Она уже не невинна. И видела труп.
Все это ему не понравилось. Очень не понравилось. Томас повернулся и пошел вниз.
Наутро Мегги проснулась и увидела, что по-прежнему одна в постели. Никаких следов Томаса. Интересно, он вообще ложился сегодня?
И тут Мегги вспомнила, что случилось накануне.
Сразу закрыла глаза и попыталась не думать о Марии Лич. Потом все-таки взяла себя в руки и огляделась. Комната показалась ей чересчур темной, а мебель — тяжелой. Очевидно, в испанском стиле. Она видела такую в лондонском доме сеньора Альвареса, когда приезжала с визитом к его жене.
Мегги долго смотрела на толстые шторы, но перед глазами стояло посиневшее лицо Марии Лич.
Томас тихо постучал, приоткрыл дверь и увидел жену, сидевшую на кровати.
Закрывшись руками, она всхлипывала, громко, отчаянно, захлебываясь рыданиями.
Он мигом очутился рядом, поднял ее и отнес к большому мягкому креслу у камина. Усадил ее себе на колени. И долго молча держал в объятиях.
В эту секунду она вдруг ощутила, что он снова стал тем человеком, который очаровал ее до свадьбы. Человеком, всегда готовым утешить ее, посмеяться вместе с ней, ценить просто за то, кто она есть.
— Спасибо, — пробормотала Мегги и выпрямилась. Она терла глаза кулаками, и Томас невольно улыбнулся.
— Не за что. Сейчас утро. Горничная ждет в коридоре, чтобы помочь тебе одеться. Мы проведем день здесь. Вся эта история с Бернардом и его женой-настоящая загадка, и мистер Биллингс понятия не имеет, откуда начать.
— А ты знаешь?
— Да. Я хочу подробно расспросить Бернарда и потребовать у местного врача, чтобы взглянул на миссис Лич.
— Но почему? Разве она умерла не от удушения?
— Может, и нет.
— Я потолкую с конюхом. Щекотливая проблема…
— Это вряд ли возможно.
— Но почему нет?
Она мигом соскочила на пол, нахмурилась и, подбоченившись, уставилась на него. На этот раз белая рубашка прикрывала ее от шеи от кончиков ног.
— Я могу допросить его не хуже тебя! И даже велю Тиму стоять рядом.
— Конюх сбежал. Тим приглядывает за Пеном и упряжными лошадьми. Сказал мне, что парень исчез, пока он спал. Вероятно, боялся, что его во всем обвинят.
— Правда?
— Прости, что так тебя обескуражил.
— Во всяком случае, удивил.
