Дочь воина, или Кадеты не сдаются

 — Прости… но мой поступок имел смысл — ты нашла бы слабого воина, не испытывала бы такой боли, и он не искал бы тебя, понимаешь?

— Кирюш, скажи я тебе правду, ты не пошла бы. Ты гордая, Пантеренок, ты выбрала бы двадцать плетей!

— Несомненно… — А так как продажная девка пошла и переспала с воином, который, когда осознал, чего меня лишил, врубился, что я его лишу энной суммы денег. Потрясающе! Я — шлюха!

— Кира… Киренок… прости. Но тебе всего восемнадцать, ты слишком категорична и принципиальна, Кирюш. Одна твоя выходка с подменой имен чего стоила.

— Это было подло, — прошептала я.

— Это было разумно, Пантеренок. И не спорь. В отличие от тебя я слишком хорошо знала, с чем придется столкнуться. А еще я хорошо знаю тебя и понимаю, чего не стоит говорить.

— Я больше не хочу… ничего не хочу, — честно призналась Ашаре.

— Прекращай! — прикрикнула мама. Я чуть не оглохла. — И слушай меня внимательно. Сейчас Нрого требует, чтобы ради твоей безопасности тебя передали его клану.

— Твое состояние, Кирюш. Прибыли эйтны, и выяснилось, что сок айе тебе давали неразбавленным. Эталин пошла на подлость, обманув эйтну клана МакВаррас. Мм, ты же не понимаешь. Этот сок стимулирует кровообращение, Киренок, ты могла просто истечь кровью… Хотя и так… ох, девочка моя. Но Ашара знала об этой подлости, потому давала тебе воду, а сок отлила так, как если бы ты пила. Просто эйтны не подают питье, Кирюш, Эталин и не подозревала о том, что ее подлог раскроется.

— Единственная воина должна заботиться обо всех его детях. Если выяснится факт попытки причинения вреда, женщину ждет наказание. А наказания на Иристане — врагу не пожелаешь!

— Не грусти. Ты теперь неприкосновенна. И даже наказание от отца уже не грозит, Кирюш. Он уже не вправе поднять на тебя руку. А Нрого еще не вправе, но активно добивается этого права. Сейчас все складывается наилучшим для нас образом. Мы постараемся потянуть время. И мы тебя вытащим, обещаю.

— Правда? — шепотом спросила я. И совсем тихо добавила: — Хочу домой…

— Тебе нельзя сейчас даже вставать. Потерпи, солнышко мое.

— Вам стоит поспать, — посоветовала Ашара, поднимаясь с моей кровати и убирая столовые приборы.

Но я не хотела расставаться с мамой, совсем не хотела.

Однако упорствовать мне не дали!

Распахнулась дверь! Быстро, стремительно, резко! Высокая женщина с золотым поясом на черной одежде эйтны метнулась к моей кровати.