Дочь воина, или Кадеты не сдаются

Черные глаза предка внимательно изучали мое лицо, затем я услышала:

— Киран, как моя дочь, ты обязана подчиняться традициям Иристана. Традиция первая — женщина не оголяется.

И сказано это было так, что мне вдруг стало холодно. Ничего, выдержу.

— Это все? — поинтересовалась я.

Как оказалось, не все.

— Женщина не говорит, пока к ней не соизволят обратиться.

— Ого. — Знала, что все плохо, но чтобы настолько.

Папандр кивнул и продолжил:

— Голос женщины тише шелеста трав.

Вдох-выдох и мрачно резюмирую:

Отче напрягся, выдавая начинающее просыпаться в нем глухое недовольство моим поведением, и меня продолжили воспитывать:

— Женщина не пачкает уста грязными выражениями.

Уста? Это он про губы?

— Они чистые, только помыла, — «обрадовала» родителя.

— Язык женщины — покорность.

— Это перебор, папандр, — не сдержалась я. — Язык — это язык, покорность — это уже из области психологических отклонений!

На меня молча смотрели несколько долгих минут, вынуждая едва ли не поежиться от столь неприязненного внимания, а затем отец произнес:

— Женщина не смеет поднимать голос на тар-эн.

Я смею! Это первое, и кстати:

Никогда этим не гордилась, но сейчас просто не удержалась. И очень сильно пожалела об этом, потому что поведение воинов изменилось мгновенно — на меня и до этих слов смотрели, но теперь взгляды были иные. Совсем. И я зря вообще так оделась. Отец чуть заметно скривился, и в помещении сразу стало значительно меньше народа. И пятнадцати секунд не прошло, как в рубке остались я, папандр и Дьяр.

— Не стоит кричать об этом, — медленно, растягивая слова, произнес отец. — Если твоя нетронутость будет предана огласке, я буду вынужден отдать тебя Нрого.

— Меня сейчас просто стошнит, — честно призналась я, разворачиваясь и планируя свалить отсюда подальше.

В идеале вообще с корабля.

А кстати! Хорошая идея.

— Киран, мне не нравится выражение твоего лица, — произнес папандр.

В каюту меня сопроводило трое воинов. От их липких, неприятных взглядов хотелось почесаться, а потом и помыться.

Стоя под ледяной водой, старалась не думать, просто не думать обо всем этом. Потому что при одной мысли злость не закипала, она клокотать в душе начинала. Ненавижу!

Я никого не хотела больше видеть сегодня, но, когда вышла из душа, узрела отца, восседающего на стуле. Едва успела поплотнее в полотенце замотаться.