– Мне не нужна помощь, я сама могу встретиться с Багримовым.
– Уверена? Это не так просто, – предупреждает мужчина.
– Думаю, он не так страшен, как о нем говорят, – фыркаю, пытаясь сменить неловкую тему. – Вот на встрече всё сама и узнаю. И без вашей пресловутой помощи.
Я, конечно, безбожно бравирую, но сейчас это единственное, что мне остается.
– Когда? У вас назначена встреча? – цепляется, как коршун, в каждое слово. Я даже вздрагиваю от такого напора. Надо быть осторожной.
Тут в дверь заходит Валентина и, увидев наше общение, пятится назад.
– Я потом могу прийти, Станислав, – начинает суетливо извиняться и пробираться к холодильнику, – только молоко поставлю в холодильник, ведь испортится, срок годности… пропадет… – бормочет и бормочет, явно испытывая дикую неловкость.
Меня коробит от этой сцены. Как она лебезит, являясь по сути равной этим людям. Равной мне. Она такая же, как и мы, но она боится нарушить какие-то неписаные правила и помешать.
Затеяв авантюру с клининговой фирмой, я проникаюсь теплом к прислуге, потому что скоро буду ее представителем, хоть и не на самом деле.
– Позвони мне, Адочка, насчет книжки санитарной… – говорит на прощание и уходит, а я, конечно, не надеюсь, что Разумовский упустит эти слова из виду.
– Санитарная книжка. Интересно, – тянет слова этот зверь, не иначе. – Зачем она тебе?
– Работать буду, представляете, некоторые это делают? – язвлю, чтобы он отстал.
– Тебе не придется, если воспользуешься моим предложением, – легкая усмешка на его губах бесит, но я стискиваю зубы и терплю.
– Я рассмотрю эту возможность, можете обратиться в мою приемную по нечетным дням.
И на этой ноте разворачиваюсь и гордо, как мне кажется, удаляюсь из квартиры Стаса. А когда уже оказываюсь около входной двери, до меня доносятся слова Стаса.
– Она мылась в моей ванной? – недоумение так и сквозит в его голосе.
Боже, какой стыд. И быстро убегаю, чтобы не услышать еще чего неловкого.
Но вместо этого слышу вслед нечто зловещее:
– Ничего.
Я знаю ее адрес и телефон…
И ускоряю шаг, как будто за мной гонятся.
Глава 4
– Конечно, давай, давай, гуляй, развлекайся, по салонам ходи, прическу она сделала! А сколько денег угрохала, Мальвина фильдеперсовая? – бабушка возмущается и ворчит с момента моего возвращения.
Не верит, что я не была в салоне и не тратила денег. Чувствует себя одинокой и брошенной, и я ее прекрасно понимаю и жалею, но от того, что у меня подвижные конечности, мне нисколько не легче.
