Ойкает, а я гляжу в зеркало в серванте, сильно вывернув голову, и только сейчас понимаю, что у меня сзади на мягком месте и ниже огромные гематомы от падения на асфальт. Побаливало, но я внимания не обращала. Не смотрела на себя сзади и не думала про это, не до того было. И на локтях ссадины.
Бабушка меня поймала с поличным.
– Я тебя чему учила, Ада? – начинает грозным голосом, от которого я становлюсь как будто бы меньше. Вопрос риторический. – Быть честной. Откуда синяки?
– Я всё объясню.
– Конечно объяснишь. Думаешь, у бабки вместе с телом мозги отказали? Вижу, что ты мне насчет Сашки врешь.
Как на самом деле? Говори.
Отвертеться не получится. Бабушка всегда умела выводить на чистую воду. Вот бы мне ее умение, я бы тогда не была такой легковерной и не попалась на удочку к Вадиму. После моего тяжелого рассказа, прерываемого всхлипами, бабушка молчит и отворачивается к стенке. Видно, что расстроилась и смертельно обиделась.
Осторожно к ней подхожу и присаживаюсь на табуретку, которая шатается на неустойчивых ножках, просто протягиваю руку и кладу ей на плечо, поглаживая мягкий халат.
Я не умею подбирать нужные слова. С той поры, как мама нас бросила, я замкнулась в себе и боюсь что-то сказать. Кажется, что могу сморозить нечто такое, после чего человека от меня отвернет навсегда.
Просто молчу, извиняясь таким образом. Тяжелый вздох бабушки звучит хуже, чем ее обычные выкрики, а потом колючий взгляд утыкается в меня.
– Была бы я здорова и моложе, пошла бы к Архипову Генадий Борисычу, он депутат на пенсии, помог бы чем-то, я с ним по молодости крутила, пока на Зинке своей, чувырле, не женился.
Бабка твоя красивая была, ты на меня сейчас не смотри. Ты в меня пошла, Адка, красивая, но гордая. А это дурость. Пойди к Багримову этому, ради Сашки пойди. Ради нас…
Ухожу к себе в комнату и долго рыдаю, а потом иду к шкафу и беру шкатулку с драгоценностями, закладываю их в ломбарде и расплачиваюсь по накопившимся долгам, покупаю немного вкусностей и подарок Сашке.
У брата всё было, мне нечем его удивить и сейчас, когда у него такой богатый отец, но я знаю, что ему понравится мой подарок.
Созваниваюсь с Валентиной и договариваюсь о том, чтобы она помогла оформить санитарную книжку. На все формальности уйдет пара дней.
Потом я снова кручусь на кухне, в ванной, с грустью глядя на руки, которые потеряли былую ухоженность. Теперь это рабочие руки без маникюра. Начинаю тихо плакать в ванной, жалея себя, и в это время в дверь звонят. Опять соседка пришла.
