Думаю о вздорной девчонке с оригинальным именем Аделаида, которая в костюме горничной, черном узком платье и белом переднике, ворвалась в мой кабинет.
Наглая, дерзкая, со сверкающими глазами и светлыми серебристыми прядями, такого цвета, будто их посеребрила луна. Черт, Багримов, что за гребаная романтика? Откуда это? Скоро ты будешь писать ее имя и обводить его сердечком вместо стройных рядов чисел в разлинованном ежедневнике.
Зачем сказал ей про настоящий брак? Зачем пошел на поводу? Надо было выставить взашей, еще и полицию вызвать.
Одни проблемы от семейства Селиверстовых. Так и знал, что девчонка не угомонится и найдет способ пробраться в мой дом.
Дергаюсь и морщусь, ощущая, что снова разнылась нога. Болит так, будто только что попала под пресс, когда меня зажало в машине после злополучной аварии…
Нужно вызвать массажистку, чтобы размяла искалеченную конечность.
Опускаю ладони на лицо и откидываюсь на спинку кресла. Ненужные, лишние мысли вихрем врываются в голову. Воспоминания будоражат память. Черная, только что вскопанная земля, красные ленты на венках, два лакированных гроба – большой и маленький, игрушки на свежей могиле и терпкий запах цветов, вызывающий тошноту.
Ту пустоту до сих пор ничем не мог заполнить, скорбь и горечь утраты смешивались со жгучей ненавистью к жене, которая погубила себя и ребенка, моего ребенка, которого считал погибшим, а теперь так внезапно обрел.
У него глаза Влады. Цвет рыжей листвы, что покрывает землю осенью, покидая деревья. Никогда не видел таких красивых глаз, таких медных волос, которые густой копной падали на глаза.
Любил ли я Владу, не знаю. Но то, что женился, завороженный ее красотой, это точно. Ради нее работал как проклятый, думал, что брошу все богатства мира к ее ногам, но не понимал, что своим отсутствием спровоцирую ее на скуку и измену…
Ломаю ручку пополам и едва замечаю это, резко вставая и слыша за собой стук в дверь. Уверенные два стука, а потом третий после перерыва. Так стучит мой главный безопасник и начальник охраны Юрий Логинов, осторожно ступающий внутрь.
С кристальной честностью понимаю, что рад его приходу. Рад любому, что нарушит сейчас мой покой и вмешается в мысли, которые не покидают меня со дня смерти жены. Мог ли я что-то исправить? Мог ли что-то изменить? Мог ли их спасти?
– Артур Русланович, – размеренно и четко говорит Юра, складывая руки ниже пояса в замок и смотря на меня твердо. – Ваше распоряжение насчет роспуска охраны…
Еще один, не понимающий с первого раза.
