Разве твои чувства забылись?
– Как ты можешь думать такое обо мне? – побледнев, сипло проговорила она, но потом, наоборот, заговорила громко, резко и зло: – Как ты можешь думать, что я могу сохранять чувство к человеку, который меня просто растоптал?! Да я его видеть не могу! Он выгнал меня, вычеркнул из своей жизни, заставил почувствовать себя никем, уродом, а не женщиной! – Она уже плакала, не скрывая эмоций, по лицу текли слезы, которые Алия даже не стирала. – Неужели ты думаешь, что я могу настолько посвятить себя вам с Султаном и при этом любить его?! Как ты мог подумать такое?! – повторяла и повторяла она, рыдая навзрыд.
Что я натворил? Я причинил ей боль, наговорил слов, которых не вернуть назад. Адская ревность руководила мною. Я просто был не в силах видеть соперника, мужчину моложе себя, которого она любила, который отнял у меня право быть ее первым мужчиной! Собственник во мне победил разумного человека, и я просто уже не отвечал за себя.
– Аля, послушай, я погорячился, – начал я смиренно, но она подняла руку.
– Да, и это мягко сказано, Мурад, – произнесла она холодно, – ты оскорбляешь меня, если думаешь, что я испытываю что-то к Кариму. Я не хочу, чтобы ты связывался с ним, слышишь? Не хочу, чтобы ты подходил к нему! Не хочу видеть его как напоминание о моей несостоятельности как женщины…
Она осеклась и испуганно захлопала глазами, как человек, который невольно выдал самый страшный свой секрет.
* * *"
"Черт! Мне хотелось развернуться и, выбежав на улицу, добить этого урода за то, какой неуверенной и сломленной он заставил чувствовать себя самую лучшую женщину, которую только можно встретить на этой земле! Мою женщину!
– Аля… – двинулся я к ней, но она, прикрыв глаза, качнула головой.
– Пожалуйста, давай вернемся в номер, я не могу…
– Хорошо, дай мне ребенка, – забрал я у нее беспокойно хныкающего сына и повел жену вслед за собой.
Я не хотел говорить с ней о ее бесплодии. Не хотел, чтобы она чувствовала себя слабой, бередить ее раны, но сейчас, видя ее реакцию, я понимал, что поговорить нужно.
Нельзя оставлять ее с этой неуверенностью!
Войдя в номер, я накидал игрушек в кроватку, посадил в нее сына и стал ждать, когда скрывшаяся в ванной жена выйдет.
Я понимал ее боль, но нам нужно было покончить с этим раз и навсегда. Я должен был сказать, что она для меня значит, ведь слова всё же не менее важны, чем наши действия.
