Поэтому вооружившись ножом, топориком для рубки костей и невесть откуда взявшейся пилой, обнаруженной в столе кухни, я решительно направилась в первый номер.
Кровать пала от моих безжалостных рук первой, вернее то, что когда-то ей было. Сейчас же это трухлявое, кем-то погрызенное и полусгнившее нечто грудой разобранных досок валялось во дворе. Там же стоял колченогий стул, шторы, которые были прожжены в нескольких местах, а ещё кто-то вытер об их край руки, чем они были уделаны – я с трудом себе представляла, но пятна задубели и не поддавались даже ножу.
А вот шкаф крушить было жаль, конечно, вид он имел удручающий, но подправить дверь, покрасить и будет вполне прилично выглядеть. Приземистый, мрачный, он хмуро взирал на меня в щель чуть приоткрытой двери, словно предупреждая о неминуемых последствиях, если я покушусь на его облезшие бока. Поэтому, оставив ворчуна в покое, решив, что стереть с него пыль, чуть отодвинуть от стен и прикрыть старыми тряпками будет достаточно, я направилась в следующий номер…
– Мадам Зоуи? – встревоженный женский голос, раздавшийся за моей спиной, отвлёк меня от увлекательного занятия.
– Что?! А, мизель Хейли, – радостно оскалилась я девушке, напоследок саданув топориком по упрямым гвоздям, которые бульдожьей хваткой вцепились в ящик комода и ни в какую не желали отдавать прибитую к нему симпатичную ручку.
– Мадам Зоуи, а что вы делаете? – пробормотала хорошенькая, я бы сказала, красивая девушка, опасливо поглядывая на топор в моих руках.
– Как что? Порядок навожу, а ты мне поможешь.
– Я?! – удивлённо воскликнула Хейли, чуть от меня отпрянув, когда я двинулась к девушке.
– Ты и Джина, где она?
– Во дворе задержалась, – промямлила красотка, продолжив настороженно на меня смотреть и пятиться к двери.
– Отлично, бери эти доски и тащи во двор, обратно возвращайтесь с Джиной и вынесите из холла весь этот хлам!"
"– Хорошо, – не стала спорить со мной девушка и, подхватив самую маленькую дощечку, рванула к выходу и больше не вернулась.
Пришлось самой вытаскивать разгромленную мебель во двор, выметать из номеров мусор, среди которого я нашла пару ринов и занятную штуковину, непонятного назначения, но очень миленькую.
И только к концу дня я вспомнила, что после скромного завтрака у меня во рту не было и маковой росинки. Напоследок окинув высившуюся во дворе гору досок, которые годились только на растопку, я устало поползла на второй этаж в свои хоромы, решив, что сегодня я достаточно потрудилась.
