Докажи мне

И перед которым так и не извинился, кстати… И это воспоминание заставило скривиться. Отправил ее с очередным заданием в архив… Просто потому, что не знал, как при своих парнях этот щекотливый вопрос его несправедливых придирок поднять. И мучился теперь угрызениями воспрявшей совести.

Вот уж на фиг! Лучше бы опять стояк был, там он хоть отключиться может, да и боль, наверняка, снизила бы напряг. А вот на собственный разум и мораль это как-то не влияло…

— Олег Георгиевич, вот то, что мы пока нашли, хоть и не уверена, что именно это вам нужно, исходя из запроса.

Вы искали больше о делах, которые вел Мироненко, но пока мы вот, что обнаружили, — Дарья возникла в кабинете так нежданно для него, будто из головы Олега вышла на паркетный пол.

Вот это отрешился от окружающего, елки-палки!

А она подошла, опустила ему несколько распечатанных листков на стол.

Пучок на затылке чуть растрепался, словно ослабли заколки, которыми Дарья тот утром стянула, пара прядей уже заправлена за ухо.

Верхняя пуговка сорочки на воротнике расстегнута. Вообще ничего этакого, все в пределах устава и правил, но его почему-то непреодолимо тянуло на ее шею смотреть и приоткрывшийся… Даже не вид же! Только намек на яремную ямку у основания ключиц. А у него пальцы на руке (те, что остались) судорожно сжались от дикого, ярко вспыхнувшего желания в этот ворот забраться, вторую пуговку расстегнуть, и дальше…

Бойтесь своих желаний, ага! И их немедленного воплощения… Озабоченный придурок! Он с каждой минутой все больше думал об этой девчонке, и все меньше о деле!

Заставил закостеневшую спину выпрямиться, откинулся на спинку кресла… По правде сказать, легче не стало, еще и это распирающее давление в паху… Дебил он был, когда думал, что лучше б накатило.

Теперь не только не перебивало, а на его боль наслаивалось, добавляя… м-м-м, красок в жизнь.

Может, Гутник стал греб*ным мазохистом?

— Дарья… Спасибо, — пришлось прочистить горло, чтоб голос его с головой не выдал.

— Это моя работа, — спокойно отозвалась она, как-то слишком задержавшись взглядом на его плечах…

Непривычно медленно скользнула глазами по лицу.

Идиотизм, конечно, но Олег будто наяву ощутил тепло прикосновения кожей, хотя смотрела же только. И, кстати, вспомнил опять, что за ним должок…

— Дарья, я хочу извиниться за свое поведение утром. Мои придирки и тон были недопустимы.