Долгие раздумья

Сегодня ей стало абсолютно ясно: ее ненависть коренилась в горячем желании заполучить его в свои сторонники, то есть в самой настоящей ревности! Когда-то юным неискушенным умом она поняла, что именно у Феликса есть силы бороться с Максимилианом, защитить ее и стать для нее героем. Но он поступил иначе. Он так и не встал на защиту ее интересов. Почему же она должна верить, что он защитит ее теперь?

Феликс ласкал и дразнил Дикси, и, как только губы ее мягко приоткрылись, он проник языком вглубь и нежно коснулся ее языка.

В ту же секунду девушку охватило желание, жгучее ожидание всего, о чем она прежде даже не задумывалась.

То ли облако чувственности, витавшее над Феликсом, обволакивало Дикси, а может, рухнули барьеры, которые сдерживали ее инстинкты, но разум и тело Дикси закружило в вихре желаний, и она уже не могла справиться с хаосом, в который превратился в одночасье ее внутренний миропорядок. Она не могла больше отдавать себе отчет в своих действиях.

Инстинктивно она прижалась к Феликсу крепче, но тело требовало все большей близости, руки сомкнулись, обнимая Феликса за шею, и он прижал к своей груди ее налившиеся груди, жадно и пылко покрывая поцелуями разгоревшееся лицо девушки.

Сладострастный пожар разогнал холод, сковывающий Дикси изнутри, и она вдруг почувствовала такой всесокрушающий голод, что на секунду даже отстранилась от Феликса.

Она желала всего и сразу, ей хотелось наверстать упущенное, Дикси получала наслаждение от своего голода, приносящего двойное удовольствие от каждого прикосновения, дыхания, поцелуя нежданного любовника.

Каждая клеточка тела ликовала и звенела от возбуждения все сильнее. Дикси руками и ногами чувствовала тело Феликса и его ответное возбуждение. Ей захотелось, чтобы его руки гладили сразу все ее тело, но Феликс неожиданно запрокинул голову, замер и, взяв ее за плечи, медленно оторвал от себя.

Дикси не сразу поняла, что случилось, и в недоумении смотрела на Феликса, когда тот нежно дотронулся до ее губ, обведя их контур пальцем.

Ее изумление, недвусмысленно ясно отразившееся на лице, зажгло победный огонек в глазах Феликса.

— Хорошо, правда, Дикси? Вот оно, пришло наше время…

Опять контроль… — тоскливо подумала она, он желает контролировать все на свете, включая и близость, как ему удобно. Он — точная копия Максимилиана Харленда! Нет, никогда больше я не подчинюсь чужой воле!

Наслаждение, смятение, порожденное поцелуем Феликса, тут же сменилось чувством досады и желанием сопротивляться.