Долгие раздумья

Бесполезно! Всматриваясь в мокрые лондонские улицы за окном, в отблески рекламных огней в струях воды, она дорогой без конца бормотала под нос:

— Темная штормовая ночь… Была темная штормовая ночь…

Не предзнаменование ли это? — спрашивала себя Дикси. Пожалуй, стоило остаться в Портадауне, не ворошить прошлое. Зачем мне понадобилась эта поездка?

Но… Теперь раздумывать уже поздно. Я вернулась. И завтра отправлюсь на похороны Максимилиана Харленда, увижу мать, сестер, и по их лицам прочту, есть мне место, в их жизни или я прилетела напрасно.

Один день, возможно, определит мою дальнейшую судьбу. Я готова. Готова ко всему.

За шесть лет в особняке Харлендов ничего не изменилось.

Дикси, стоя посредине помпезной гостиной, испытала то же, что и в юности, гнетущее чувство полной беспомощности и собственной неуместности, чуждости всему окружающему. Казалось, время повернуло вспять, чтобы разом навалить на плечи девушки все, что она вытравила из своей жизни с превеликим трудом: неуверенность, страх и отчаяние до полной безысходности.

— Нет, ну должно же хоть что-нибудь измениться! — прошептала Дикси.

Максимилиан Харленд, бывший ей отцом первые восемнадцать лет жизни, умер. И злобная тирания сгинула вместе с ним. И мать, и сестры свободны, и — наконец-то! — сами себе хозяева. Так пусть живут, как велит им собственное сердце, не подчиняясь более жестким правилам, установленным Максимилианом! Неужели до них так и не дошло, что он действительно умер? И этот дом теперь перешел в их полную собственность?

Дикси не удалось, что естественно, спокойно поговорить с матерью и сестрами в церкви.

Они вообще потеряли дар речи, увидев ее. Это простительно: они испытали шок, ведь Дикси тоже как будто умерла для них шесть лет назад. А теперь — воскресла.

Но почему они и сейчас избегают меня? — недоумевала Дикси. Почему делают вид, что меня не существует? Оставили совсем одну…

Дикси кожей чувствовала холод отчужденности, которым общество сильных мира сего, как забором, отгородилось от нее.

Среди тех, кто пришел в дом отдать последний долг финансовому магнату, ей явно не было места.

Но тут Дикси облегченно вздохнула: наконец-то ее мать закончила разговор с каким-то важным джентльменом и направилась в ее сторону. Дикси метнулась ей навстречу, коснулась руки.

Фредерика Харленд неприязненно отмахнулась от младшей дочери.

— Не сейчас, Бенедикта! Меня ждет Феликс.

Все ясно, сбываются самые худшие предположения.