Долгие раздумья

Откровенное недружелюбие матери, сдвинутые брови, лишенный и толики тепла взгляд, под которым Дикси съежилась и готова была расплакаться, — она ждала подобного приема, но теперь, убедившись в своей ненужности собственной семье, стояла, беспомощная и покинутая, в центре спектакля, называемого поминками очень важной персоны, а ее мать спешила навстречу мужчине, которого уже окружили все четыре сестры Дикси.

Быстро же Феликса Дебнема признали наследником империи Харленда! Он организовывал похороны, а теперь руководит пышными поминками по великому магнату в фамильном особняке усопшего.

И в церкви, и на кладбище Дикси старательно избегала смотреть в сторону Феликса, и сейчас его важный вид всколыхнул в ней прежнюю ненависть.

Он уже сумел стать тем, кем ей никогда не быть. Дикси никогда не соответствовала, да и не могла соответствовать идеалу, придуманному Максимилианом Харлендом для своих детей, одному из которых непременно надлежало стать выдающимся продолжателем его дела.

Обладатель привлекательной внешности, Феликс Дебнем, бесспорно, блистал бы в любом обществе. Природа наделила его острым умом. Мало кто не подпадал под его обаяние, не восхищался его целеустремленностью и волей. От Феликса словно исходил аромат успеха. Из собравшихся на поминки одна лишь Дикси оказалась способной повернуться к Феликсу спиной при его появлении.

Дикси больше не было смысла ненавидеть этого человека.

Жизнь развела их навсегда. А теперь вместе с крышкой гроба Максимилиана Харленда захлопнулась и та печальная страница в книге жизни, на которой еще не стерлись некоторые имена и имя Феликса среди прочих. Отдаться воле прежних чувств и эмоций казалось Дикси непростительной роскошью. Как и верить в перемены к лучшему в отношении семьи Харленд к добровольной изгнаннице.

У меня и без того ушло слишком много сил и времени — шесть лет борьбы и одиночества! — на то, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас, подумала Дикси.

Феликс Дебнем не может повлиять на мои решения. Я достигла наконец совершеннолетия, и обстоятельства более или менее изменились.

Она тяжело вздохнула. Похоже, мать и сестры уже пляшут под его дудку. Король умер — да здравствует король! Непонятно только, почему они так лебезят перед ним, ведь Феликс не может так же, как отец, управлять их жизнями.