Долгие раздумья

И вообще, Дикси, они остались со своим отцом после развода родителей.

В голосе Феликса зазвенел металл, что, однако, не испугало Дикси. Она решила идти до конца.

— А сколько тебе было лет, когда твоя мать развелась?

— И ты остался с матерью?

— Не совсем. Меня отправили в пансион.

Феликс невесело усмехнулся ее изумлению и подвердил:

— С глаз долой — из сердца вон.

— Мать полагала, что я испортил ей жизнь. Сломал, разрушил. Она забеременела от мужчины, которого страстно хотела.

Но он не собирался разводиться со своей женой.

— И когда же ты узнал о своем настоящем отце?

— В семь лет?! Но ведь ты был совсем маленьким!

Дикси представила, как трагично могла сложиться ее собственная жизнь, узнай она правду о своем происхождении в раннем детстве. Это бы наверняка сломило ее. И она бы не сбежала и могла превратиться в запуганную маленькую Золушку без шансов на встречу с принцем.

— А школа? На что она была похожа? На тюрьму?

— Там жилось не так уж плохо… — сказал Феликс после долгого молчания.

Феликс хмуро улыбнулся.

Дикси не стала спрашивать, как он учился. Блестяще. Как же иначе? Он всегда был лидером. О спортивных успехах свидетельствовало его тренированное тело. О прочих — нынешнее положение в империи Харлендов.

Дикси уже знала о блестящей учебе Феликса в университете. И это, признаться, мало ее интересовало.

— Феликс, скажи, зачем тебе понадобилось присутствие твоей матери на свадьбе? — задала она давно мучивший ее вопрос.

Он оторвался от созерцания моря и холодно ответил:

— Потому что она — моя мать, хочет она этого или нет. Любовь-ненависть? — подумала Дикси. Похоже. Странно, но мы оба желали присутствия на свадьбе женщин, которые дали нам жизнь.

— Но ведь она могла отказаться, а приехала… — осторожно продолжила Дикси.

— А почему, как ты думаешь? Дорогая моя, Хилари Дебнем льстит положение, которого я достиг! Она не отказалась бы от удовольствия утереть всем нос моими успехами.

Феликс замолчал, и Дикси не задавала больше вопросов. Ее мать тоже ведь гордилась ею в тот день.

В конце концов жизни двух бастардов нашли оправдание в глазах их матерей. Дикси знала наверняка, что ее собственным детям не придется оправдываться за факт рождения.

Хорошо бы, если бы я уже забеременела, подумала Дикси.