Спокойствие, которое транслирую, еще не закончилось, но внутри кипит раскаленное желание подправить его помятую рожу еще раз.
— Хочешь денег? — смотрю на него максимально твердо, показывая серьезность своего предложения.
Власов дергается. Делает шаг ко мне и угрожающе хрипит:
— Ты, блядь, мне деньги предлагаешь? За мою дочь? У меня денег жопой жуй! Так что полетишь туда, откуда прилетел один, понял, блядь?
Его мутные серо-голубые глаза темнеют. Желваки на скулах беспорядочно перекатываются. Мое предложение — просто попытка прощупать почву.
Реакция этого мудака говорит о том, что для него Маруся нечто большее, чем ребенок, на которого он время от времени кладет болт. Помимо того, что она — средство манипуляций, мудак испытывает к ней отцовские чувства.
То, о чем меня предупреждала Аглая. То, что пыталась до меня донести и во что я отказывался верить, потому что в моему понимании… блядь. В моем понимании любовь выглядит не так.
— Для Маруси я хочу только самого лучшего, — говорю ему. — Она есть и останется твоей дочерью.
Я пришел поговорить серьезно. Найти компромисс. Для всех.
Злясь, он задевает рукой стопку каких-то бумажек на столе. Лупит пальцами по клавиатуре компьютера, говоря:
— Мне похер зачем ты пришел. Маруся за границу полетит только со мной или с моими родителями. Больше вариантов нет, так что вали на все четыре стороны, у тебя время закончилось.
Сжав зубы, предлагаю:
— Мы можем встретиться в другой день. Все вместе.
— Звони моему адвокату, — отворачивается и снимает с себя халат, который бросает на стул.
Сука.
— Договорились.
Ухожу из кабинета, оставляя его нервную возню за спиной.
Сбегая по ступенькам, играю желваками и ищу в кармане куртки телефон. Достав гаджет, набираю Данилу.
Глава 34
Аглая
— Если хочешь, я могу забрать тебя сегодня… — предлагаю Марусе, плечом прижимая телефон к уху.
Собираю волосы в пучок на затылке и подхожу к окну, за которым погода словно взбесилась, решив завалить город снегом за день до праздника. Постучав пальцами по подоконнику, наклоняюсь вперед, пытаясь разглядеть в этом снежном месиве среди припаркованных у подъезда машин белую “Ниву”.
— Хочу, хочу! — воодушевленно пищит в трубку моя дочь. — Забери меня сразу после «Алладина»! — канючит она умоляюще.
Я дико соскучилась. Несмотря на то, что с тех пор, как мы расстались, мир для меня сузился до размеров моей квартиры, Зотова и разных участков его голого спортивного тела, я не забывала о своем ребенке ни на минуту.
