Пока смотрю на то, как Власову предлагают воды, как суетятся над ним неравнодушные люди, как оказывают ему безвозмездную помощь, я становлюсь дикой.
В тот момент, когда наши глаза пересекаются, я вскакиваю на ноги и двигаюсь в аффекте, прорвавшись через окружающих его людей. Толкаю Родиона в грудь, заставляя упасть на спину и сажусь сверху.
Он не пытается защищаться, его глаза такие же растерянные, как и у Маруси, а в моих красная пелена.
— Тварь! — ору, кулаком ударяя его в нос.
Он стонет, а я замахиваюсь опять, но раньше, чем успеваю сделать удар, меня подхватывают сильные руки и дергают вверх.
Голос Марка над ухом хрипло произносит:
— Не трогай его… у него может быть черепно-мозговая…
— Ненавижу! Ненавижу! Отпусти меня! — пихаюсь локтями и сучу ногами в воздухе, пытаясь вырваться.
Я готова его убить! Готова к тому, что этот день станет его последним!
Сжимая меня в стальных тисках до состояния полной беспомощности, Марк рычит:
— Аглая! Хватит!
— Ненавижу! — плачу, хватаясь за остатки той энергии, которая двигала мной секунду назад.
Хватаюсь за ненависть, которая давала силы бороться. Все эти годы! Но она вытекает из меня вместе со слезами, они становятся горячей лавиной. Опустошающей и лишающей сил.
Обмякая в этих сильных бесконечно надежных руках, я реву, как не ревела много лет, и цепляюсь за плечи Марка. Карабкаюсь по нему, вжимаюсь в него так сильно, словно хочу пробраться под кожу.
Он баюкает меня, шепчет на ухо успокаивающее “тс-с-с-с”.
— Я с тобой… я здесь, родная…
— Я хочу домой… — прошу бессвязно, захлебываясь. — Отвези нас домой…
— Да… тс-с-с… скоро поедем домой… — покачивается вместе со мной из стороны в сторону, как маятник.
Укачивает, гладит по волосам и крепко сжимает.
— З-забери м-меня отсюда…
— Тс-с-с… Дождемся скорую и поедем. Потерпи…
Я становлюсь слабой. В его руках…
Я вдруг понимаю, что могу побыть слабой! Это то чувство, которое не было доступно мне так долго. Годы! Те, которые провела без него, без моего Зотова.
Это то чувство, которое я так долго ждала, даже сама этого не понимая…
Глава 39
— Мамочка… — слышу голос дочери сквозь вязкий сон.
Веки тяжелые, неподъемные.
Даю себе немного времени поболтаться в уютной невесомости, прежде чем поднять их.
Понятия не имею, который час. Когда мы с Марусей уснули, было около пяти вечера. Перевернувшись на бок, протягиваю к ней ватную руку, которую она тут сжимает теплыми пальчиками.
