Дочь хихикает, а Марк переминается с ноги на ногу.
Быстро надеваю на себя пуховик, вручая Марусе шапку и усаживаясь перед ней на колени, чтобы помочь застегнуть куртку.
— Я в пятницу выступала. Папа не смог прийти посмотреть… У него были дела… Он подарил мне говорящего хомяка! У вас есть говорящий хомяк?"
"Упоминание Власова осадком выпадает где-то в желудке. Я ничего не должна объяснять стоящему рядом мужчине. Ничего. Ни того, как Маруся появилась на свет, ни того… откуда она взялась, но все равно кошу на него глаза.
— Нет, — отвечает Зотов. — У меня есть игрушечный джет.
— А что это? — Маруся смотрит на него с любопытством, от которого приоткрывает рот.
— Это… — Марк хмурит лоб и его чешет. — Реактивный самолет.
— Он разговаривает?
— Да, — отвечает с улыбкой. — Он поет песню…
— Какую? — с интересом спрашивает Маруся.
— Гимн одного хоккейного клуба…
Догадываясь, чей гимн поет его чертов самолет, прошу, вставая:
— Боже…. Только не нужно петь, ладно?
Дочь заливается смехом, а Зотов прикусывает изнутри щеку.
Взяв Марусю за руку, тащу ее к двери, на ходу прихватывая со стола свою сумку. За спиной слышу скрип кроссовок. Я и секунды не думала, что придется просить его идти за нами, ведь он приехал сюда не на прием записаться, а потому что «искал».
Толкаю входную дверь, и в лицо ударяет колючий ветер.
Придерживая одной рукой дверь, второй натягиваю Марусе капюшон практически до кончика носа и быстро веду ее вниз по ступенькам крыльца.
Как только ноги оказываются на тротуаре, Зотов ловит мой локоть и останавливает, перешагнув через пару ступеней сразу.
Он успел надеть на голову свою дурацкую, но все же забавную шапку, и я смотрю на него, подняв вверх лицо. Опустив свое, говорит:
— Я на машине. Подвезу вас.
Из его рта вырывается облачко пара. На шапке тут же оседают снежинки. Я знаю, что последние семь лет он провел в дико холодном климате, но понятия не имею, сделало ли это его закаленнее.
Вопрос, который могла бы ему задать, будь он кем-то другим. Кем-то другим в моей жизни…
— Мы живем за мостом. Там сейчас километровые пробки. Мы поедем на трамвае, так удобнее, — объясняю, словно села бы в его машину, не будь этих чертовых пробок.
Марк смотрит так, будто глазами провожает движения моих губ. От этого под одеждой мне становится тесно и жарко. Чтобы не смотреть на его губы, разворачиваюсь и говорю быстрое:
— Пока.
