Может быть я хочу, чтобы в этот раз мы полетели вместе. И чтобы на моей клюшке снова было твое имя. Я очень сильно этого хочу, Отелло. Ты и сама чувствуешь… нас. Разве нет?
Сердце предательски дергается, будто он сжал его в кулаке. Обида застилает глаза, и хоть я знаю, что это неправильно, ничего не могу с собой поделать!
— Тебя укачало? — спрашиваю хрипло. — Укачало, да?
Он делает глубокий вдох и смотрит в потолок, запрокинув лицо.
Стоящая рядом женщина смотрит на нас с любопытством, но нам не впервой выяснять отношения на публике.
Мы стали старше, но я хочу сделать ему больно, как тогда, в семнадцать.
Он смотрит на меня снова. Серьезный, невозможно близкий в эту минуту, и мне хочется сказать ему “да”, ведь я тоже чувствую нас…
— Давай дадим нам шанс, — говорит решительно.
Именно так он всегда и принимал решения. Решительно, черт его возьми.
— Шанс? — спрашиваю, чувствуя, как глаза заволакивает слезами злости.
— Ты даже не потрудился меня бросить. Ты просто испарился. Я хочу, чтобы ты испарился сейчас! Прямо на следующей остановке. Я не хочу тебя видеть, и не хочу, чтобы мое имя хотя бы отдаленно было связано с твоей клюшкой.
Переместив руку, он обхватывает мою повыше локтя, прижимая к себе теснее. Так, что могу разглядеть свое отражение в его потемневших глазах.
— Сможешь это повторить? — кивает в меня подбородком.
— Тысячу раз. Ты мне не нужен. Я жалею, что вообще встретила тебя семь лет назад. Лучше бы я никогда тебя не встречала. Ни тогда, ни сейчас! Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.
— Прямо сейчас? — спрашивает, взглядом обещая, что так и сделает, если повторю.
Мое сердце протестующе заходится от этой угрозы, но проговариваю Марку в лицо:
— Прямо сейчас!
Выпустив мою руку, он смотрит на двери трамвая, которые с шипением открывается за моей спиной. Переведя взгляд на Марусю, Марк достает из кармана парки злосчастные флаеры и вручает их моей дочери со словами:
— Хорошо отдохнуть, принцесса.
Сдерживая подкативший к горлу ком, смотрю на то, как выставив вперед плечо, он пробирается к выходу, не оборачиваясь и не оглядываясь, а потом двери трамвая закрываются за ним, отрезая салон от морозного декабрьского вечера.
Глава 22
Оставшийся вечер и утро следующего дня все валится у меня из рук.
