Я бы сказал, представительный, если не заострять внимания на пластыре, закрывающем его переносицу.
Маруся осторожно прикасается к нему маленькими пальцами, спрашивая:
— Ты ударился? Больно?
Мужик кривится, отвечая:
— Больно. Поцелуешь? Любишь папку?
Хихикнув, она оставляет быстрый поцелуй на его переносице, и эта детская безусловная нежность в адрес такого куска дерьма меня коробит. Как и то, что Маруся безусловно его любит, и у этого дискомфорта горьковатый привкус.
Он ждет, пока она заберется в машину, после чего захлопывает за ней дверь и обращается ко мне:
— ФИО свое озвучь, урод.
Хочу знать, на кого заяву в ментовку писать.
— Власов… — слышу взволнованный голос Аглаи.
— Могу озвучить ФИО своего адвоката, — отвечаю ему. — Все вопросы через него.
— Адвоката? — усмехается. — Типа крутой такой, да?
— Визитку пришлю почтой, — игнорирую.
— Буду ждать, — бросает с наглой ленью. — Если ты думаешь, что я пошутил, то зря. Кто ты такой я узнаю через полчаса, если захочу. А тебе стоит начать напрягаться.
— Напрягаться мне не придется. Адвокат у меня действительно крутой, и напрягаться — это его обязанность.
— Вот и посмотрим.
Снова скривив лицо, разворачивается и открывает водительскую дверь. Спустя пару секунд “Порше” срывается с места и исчезает за торцом дома. Проводив его взглядом, пинаю ботинком комок снега и спрашиваю, посмотрев на Аглаю:
— У вас совместная опека?
Она не может не понимать о чем я. Это очевидно, и это выглядит огромной проблемой. Привалившись спиной к “Ниве”, Глаша трет виски и отвечает:
— Да, у нас совместная опека.
Посмотрев вдаль, киваю.
Она поднимает ко мне хмурое лицо и упрямо говорит:
— Я хочу побыть одна. Я устала…
Качнувшись, подхожу к ней вплотную и упираюсь ладонями в крышу машина вокруг Аглаи.
— Я бы хотел провести вместе время. Давай поужинаем, — мягко настаиваю, глядя в поднятое ко мне лицо. — Я соскучился, Баум. Давай побудем вдвоем. Тебе понравится, я обещаю. И ужин, и то что будет после него.
Сглотнув слюну, она отвечает:
— Ты и так все вверх дном перевернул за эти дни.
Мне нужно подумать. Я не могу думать, когда ты рядом.
— Я не могу думать ни о чем, кроме тебя, — признаюсь, прижавшись губами к ее виску.
— Я тоже… поэтому… дай пройти…
— Не могу… — бормочу с тихим смешком.
— Не дави на меня, ясно? — шепчет, легонько толкая в грудь. — Даже не думай на меня давить, Зотов.
Я не мог не попытаться.
Мне приходится собрать в кулак всю свою волю, потому что не хочу ее отпускать.
