Долгожданный любовник

Блэй играл поясом своего халата.

— Тебе он всегда нравился. Забавно, я думал, что многие родители не одобрили бы его… по многим причинам.

— Потому что они покупаются только на внешний вид паренька. А для меня важно внутреннее содержание. — Она хмыкнула, и Блэй представил, как мать печально качает головой. — Знаешь, я никогда не забуду, как ты впервые привел его к нам. Он был совсем еще крошкой претрансом с необычной внешностью, которая, я уверена, каждый раз причиняла ему неудобство. И все же, несмотря на это, он подошел прямо ко мне, протянул руку и представился.

Он смотрел мне прямо в глаза, без вызова, но, будто ожидая, что, как следует его рассмотря, я могу вышвырнуть его из дома, если мне так будет угодно. — Мать Блэя тихо выругалась. — Ты же знаешь, что в ту ночь я приняла его. С огромным удовольствием. И к черту глимеру.

— Ты и в правду, воистину, самая совершенная и лучшая мать на планете.

— Подумать только, ты говоришь это не тогда, когда я ставлю перед тобой тарелку с едой.

— Вообще-то, лазанья может повысить тебя до самой лучшей матери во вселенной.

— Я сейчас же поставлю вариться лапшу.

Когда Блэй закрыл глаза, то возвращение непринужденной взаимности, всегда присущей их отношениям, сегодня казалось чем-то нечто особенным.

— А теперь расскажи мне подробнее о доблести Куина. Я обожаю слушать твои рассказы о нем, ты так оживляешься.

Черт, Блэй отказывался думать о причинах этого. Он сухо пересказал историю, слегка ее отредактировав, чтобы не выдать то, чего Братья не хотели бы разглашать — не потому, что мать Блэя могла кому-нибудь что-нибудь разболть.

— Ну, мы были на патрулировании и осматривали территорию…

— Желаете чего-нибудь еще, господин?

Куин покачал головой и прожевал так быстро, как только мог, чтобы освободить рот.

— Нет, спасибо, Фритц.

— Может, еще ростбифа?

— Не-е, спасибо… хотя… — Он не стал препятствовать, когда еще одна порция отлично приготовленного мяса легла на его тарелку.

— Только не нужно…

Добавлять картошки. И кабачков.

— И я принесу еще один стакан молока, — с улыбкой сказал дворецкий.

Когда старый доджен развернулся, Куин сделал глубокий вздох, чтобы собраться с силами, и приступил ко второму раунду трапезы. У него было ощущение, что вся эта еда — способ Фритца сказать «спасибо», и, что странно… чем больше он ел, тем сильнее ощущал голод.

Но если подумать… он уже забыл, когда в последний раз по-человечески ужинал.