Долгожданный любовник

С шипением, Лэйла, отдалась огромному всплеску внезапно устремившейся в нее энергии, жар которой вовсе не жег и все же доводил до точки кипения ее боль, поднимая и изгоняя из ее истерзанного тела, словно поднимающийся от кастрюли и уносящийся прочь пар.

Но это еще был не конец. По ее телу распространилась эйфория, золотистые лучики которой пульсировали в тазовой области и распространялись вверх по ее торсу и дальше, проникая в разум и саму душу; руки и ноги покалывало.

О, великое, нестерпимое облегчение…

О, невероятная сила…

О, сладкая спасительная благодать.

Однако исцеление на этом не завершилось.

В разгар этой пучины, Лэйла почувствовала… что же это? Движение в ее утробе. Возможно, сокращение? Но не спазм. Это был точно не он. Больше походило на остаток бодрящей энергии.

Лэйла постепенно осознала, что стучит зубами.

Глянув на свое тело, она увидела, что вся дрожит… но не только.

Ее физическая форма сияла. Каждый дюйм ее кожи походил на тень лампы, подсвечиваясь изнутри, а одежда — на хрупкие барьеры тому, что из нее струилось.

В этом освещении лицо Пэйн казалось резким, как будто ей дорого обходилась передача исцеляющей энергии в другое тело. И Лэйла, если б смогла, отстранилась бы от действа, прекратила бы этот процесс, потому что воительница начала выглядеть весьма изможденной. Однако не было способа разорвать эту связь. Лэйла не управляла своими конечностями, и даже говорить не могла.

Казалось, это жизненное общение между ними длилась вечно.

Когда Пэйн, наконец, отстранилась, разорвав связь, она упала с кровати, распластавшись кучей на полу.

Лэйла открыла рот, чтобы закричать. Попытаться дотянуться до своей спасительницы. Напрячь все еще сияющее тело.

Но ничего не смогла сделать.

Последнее, что она испытала, прежде чем потерять сознание — беспокойство за деву-воительницу. А затем все померкло.

Куин проснулся со стояком.

Он лежал на спине, бедра непроизвольно подавались вверх, и от этих движений член терся об одеяло и простыни. На мгновение, пока Куин находился на грани полудремы и бодрствования, он представил, что эти поглаживания исходят от Блэя — руки парня скользят вверх и вниз… в прелюдии к некоему действию ртом.

Но когда он протянул руки, чтобы зарыться пальцами в рыжую шевелюру парня, Куин осознал, что один. Руки нащупали только простыни.

В порыве «надежда-умирает-последней», он вытянул руку и похлопал кровать рядом с собой, готовый обнаружить теплое мужское тело.

Опять только простыни. Причем, холодные.