Долгожданный любовник

Его отец был оскорблен, мать тоже… до такой степени, что, извинившись, удалилась с Последней Трапезы и просидела в своих личных покоях целых двадцать четыре часа после того, как он, как ни в чем не бывало, ввалился в них в столовую.

В пирсинг-салоне ему сказали не вдевать кольца до тех пор, пока не заживут гвоздики, вставленные в проколы. Но, то был совет для людей. Всего за пару часов, все пришло в норму и он их заменил.

В сортире Блэя, если уж на то пошло.

Его лицо неуловимо напряглось. Таким образом, что если ты кого-то очень и очень хорошо не знаешь, то не заметишь.

В те времена, он думал, причина в том, что чисто готский прикид был перебором для Мистера Консервативности. Но теперь, обдумывая все заново, он вспомнил кое-что и еще. Блэй сосредоточился на плазменном экране… и невзначай взял подушку, положив ее себе на колени.

Должно быть у него встал.

Когда Куин снова проиграл в голове всю эту сцену, его член снова набух.

Вот только это напрасная трата времени, верно?

Смотря на эти треклятые колечки, он думал о своем бунте и гневе, о собственном гребаном представлении о том, что ему требуется для того, чтобы стать счастливым.

Женщина. Если сможет найти такую, которая примет его.

Какой же… ложью… это было.

Забавно, как трусость может принимать разные формы, да? Ты не забиваешься в угол, трясясь и скуля как щенок. Нет, черт возьми. Ты становишься гигантским шилом в жопе с закидонами крутого мена, утыканным пирсингом фэйсом и желанием любой ценой заявить о себе миру… и все же оставаться ссыклом.

И что вы думаете, Блэй просыпается у него в постели.

Куин прикрыл веки и положил пирсинги туда, где их нашел. Затем глянул в зеркало. «Так, что он там делал?» подумал он, смотря на свое отражение.

Спустя где-то двадцать минут, Куин покинул комнату. Шагая по коридору со статуями, он миновал закрытые двери в кабинет Рофа, и продолжил идти вперед.

Пройдя дальше, ему нелегко было заглядывать в гостиную второго этажа, с трудом сохранив спокойствие, когда тот диван попал в его поле зрения.

Он прислонился к двери Лэйлы и прижался к ней ухом. Когда Куин ничего не услышал, то задался вопросом, что же именно он хотел выяснить подобным образом.

Он тихо постучал. Ответа не было; нерациональный страх схватил его за горло и Куин, не думая, распахнул дверь.