Долгожданный любовник

Вот так упал бы на колени к ее ногам, задрал…

Трез закрыл глаза, чувствуя себя полнейшим ублюдком.

— Не-е, все в порядке.

— А мне казалось, ты говорил, что голоден.

Трез распахнул глаза и уставился на брата. Неужели парень хотел выставить его идиотом?

Огонек понимания в его черных глазах подсказал, что да, хотел.

— Нет. Не голоден, — процедил Трез. Читай: не нарывайся, придурок.

— Я собиралась проверить хлеб в духовке.

— Знаешь, — услышал он собственные слова, — а я, наверное, сходил бы посмотреть, что можно раздобыть поесть.

— Следуй за мной. Уверена, мы обязательно что-нибудь найдем по твоему вкусу.

Когда она направилась к тому же входу, через который зашли братья, Трез просто моргал и стоял пупнем на месте.

Прошло очень, очень много времени с тех пор, как женщина говорила ему что-либо без двойного умысла… но насколько он мог судить, эти слова, которые вполне можно было рассмотреть как приглашение… по какой-то причине остудили его похоть… не таили в себе обещание минета или полноценного секса.

Как и следовало ожидать, от этого, Трез, захотел ее еще больше.

Его ноги двинулись в ее направлении, его тело следовало за ней как собачка за хозяином, без единой мысли свернуть с выбранного ей для него пути…

АйЭм схватил его за руку и дернул назад.

— Даже, мать твою, не думай об этом.

Первым порывом Треза было вырваться, даже если бы пришлось оставить конечность в руке брата.

— Не понимаю, о чем ты…

— Не заставляй меня схватить тебя за стояк, чтобы пояснить свою мысль, — прошипел АйЭм.

Трез, оцепенело, опустил взгляд на себя. Так-так, и что это тут у нас?

— Я не собираюсь… — На ум пришло «трахнуть ее», но, боже, он не мог употребить слово на букву «т» применительно к этой женщине, даже гипотетически. — Ну, понимаешь, делать с ней что-нибудь.

— И ты, правда, ждешь, что я поверю?

Взгляд Треза скользнул к двери, за которой скрылась женщина.

— Она не для тебя, понимаешь, — процедил АйЭм. — Это несправедливо по отношению к кому-то вроде нее… более того, если ты ввяжешься в это, Фьюри придет за тобой с черным кинжалом. Она его, не твоя.

На долю секунды Трез ощетинился… вот только не потому, что его внутренний феминизм возмутился отношению к женщинам как к собственности, что, естественно, и было неправильно.