Долгожданный любовник

Блэй вернулся к себе в комнату без свидетелей того, как он устало тащился на утро после бурной ночи во вчерашней несвежей одежде, и, ага, за пятнадцать минут он успел побриться, натянуть кожаное шмотье и вооружиться. Он шагнул за дверь…

Куин вышел из своей в тот же самый момент.

В обычной ситуации дальнейшая прогулка была бы несколько неловкой, в общем-то, они бы немного поговорили по ходу.

— Ладно. — Блэй повернулся, чтобы уйти. — Спасибо.

Блэй перебросил нагрудную кобуру и кожаную куртку через плечо, и зашагал прочь.

К тому времени, как он добрался до лестницы, казалось, что с тех пор, как они с Куином лежали так близко друг к другу, прошли годы. Черт возьми, да был ли у них этот день вообще?

Господи, он начинал чувствовать себя безумцем.

Войдя в расположенную на первом этаже столовую, Блэй уселся на первый попавшийся пустой стул и повесил вещи на спинку, как сделали остальные… хотя Фритц не одобрял нахождение оружия подле пищи. Поблагодарив принесшего ему целую тарелку съестного доджена, Блэй принялся за еду.

Он не мог сказать, кто именно обслужил его за столом или кто разговаривал, но точно знал, когда в дверном проеме показался Куин. Вся сущность Блэя загудела, и было невозможно не оглянуться.

Стоило взгляду Блэя упереться в огромное, затянутое в черное и увешанное оружием тело, как тут же последовала физическая реакция — вроде автомобильного аккумулятора, напрямую подсоединенного к нервной системе Блэя.

Когда Куин не встретился с его взглядом, Блэй решил, что оно и к лучшему.

Сидевший за столом народ, слишком хорошо их знал, особенно, Джон, а дела и без того были достаточно не просты без доброжелательных разговорчиков собравшихся… не то чтобы кто-то что-то публично бы произнес. Но наедине? Сердечные разговоры моментально охватят все семейство.

Есть чему завидовать.

Куин двинулся вперед, а затем резко сменил направление, отправившись в да-а-а-а-альний конец стола, к пустому стулу, но не к тому, что пустовал рядом с Блэем.

Ни с того ни с сего, Блэй, вспомнил телефонный разговор с матерью, когда он, наконец-то, признался члену своей семьи в том, кем является.

Тревога напомнила ему о себе. Куин никогда бы не сделал ничего подобного, не раскрыл бы свой секрет, и не потому что его родители умерли, и не потому что когда парочка была жива, она ненавидела своего сына.

Блэй отодвинул тарелку в сторону.

Стряхнув оцепенение, он глянул на Рэйджа.

— Я спросил, не готов ли ты снова поиграть в полярного медведя.

О, верно.