Долгожданный любовник

Когда она готова была уже «вернуться к жизни» и навалять им как следует, они успели добраться до входной двери.

— Сола? Уже спускаюсь…

Она начала про себя молиться, произнося старые, знакомые ей с детства слова. Только на этот раз, речитатив не был механическим… она отчаянно нуждалась, чтобы в кои-то веки, ее бабуля замешкалась. Чтобы не спустилась по ступенькам прежде, чем парни выберутся из дома.

В нее врезался холод, и это было хорошей новостью. Наряду с неожиданно появившейся прыткостью у этих людей, быстро таща ее к машине.

Она ничего не видела, но ощущала повороты. Налево. Направо. Перекатившись, она начала шарить руками в поисках хоть чего-нибудь, что могла бы использовать в как оружие.

И было холодно, а это значило, что ее физические реакции и силы при долгой поездке имели ограничение. Слава богу, она не успела снять парку.

Стиснув зубы, Сола напомнила себе, что бывала в ситуациях и похуже.

Что точно, то точно.

— Обещаю, что не подвергну свое здоровье опасности. — Стоя в кухне особняка и ожидая возражений Фритца, Лэйла закончила натягивать шерстяное пальто, которое в начале месяца подарил ей Куин. — И я ненадолго.

— Тогда я вас сопровожу, госпожа. — Старый доджен оживился, его густые седые брови приподнялись в оптимистическом настроении. — Я отвезу вас, куда пожелаете…

— Благодарю, Фритц, но я всего лишь на всего собираюсь осмотреть достопримечательности.

По правде говоря, она стала психованной из-за заключения в доме, и после хороших новостей от сделанного доком Джейн последнего анализа крови, Лэйла решила, что ей необходимо выбраться из этой тюрьмы. О дематериализации не могло быть и речи, но Куин обучил ее вождению… и мысль о том, чтобы сидеть за рулем в теплой и уютной машине, направляясь в никуда… быть свободной и предоставленной самой себе… звучала просто как райская песня.

— Возможно, тогда я позвоню…

— Ключи. Пожалуйста, — перебила она его и, глядя в глаза дворецкому, протянула руку, требуя насколько можно любезно, но твердо, продолжая удерживать взгляд. Забавно, было время, до беременности, когда она уступила бы, лишь бы не причинять доджену беспокойства. Но не теперь. Она вполне привыкла отстаивать интересы свои, своего младенца, и его отца.